— Он с самого начала был подозрительным, — гласил вердикт, — а ей без этого грязного протестантишки лучше будет.

Одна соседка сказала другой:

— У меня взгляды не уже, чем у остальных. Но у любой медали две стороны, и мне бы очень хотелось послушать, что ему самому есть сказать. Как я разумею, мужья не встают с постели и не оставляют жен без всякой причины.

Милочка Мэгги терпела пересуды, настоящие или воображаемые, и от них ей не было ни тяжелее, ни легче, и они никак не отвлекали ее от горя.

Во время ежемесячного визита к Лотти Милочке Мэгги пришлось рассказать об исчезновении Клода. Лотти долго молчала.

— Тебе известно, что я о нем думаю. Но сейчас это не важно — важнее то, как ты себя чувствуешь. Я не стану его хаять. Твой отец постарается за нас обоих. Ты мне вот что скажи: если бы до свадьбы ты точно знала, что он тебя бросит, ты бы все равно за него вышла?

— Да, — прошептала Милочка Мэгги.

— Тогда ты вроде как подписалась на все это, и вот пришла пора расплаты. Конечно, легче тебе от этого не станет. Я чувствовала себя почти так же, когда Тимми ездил в Ирландию. Мне иногда казалось, что он не вернется, и я думала, ну и пусть, мне все равно повезло, что он пожил со мной какое-то время, даже если он и не вернется.

«Но у меня был ребенок. А где ее ребенок? Ее дети? Пока он жив, замуж ей больше не выйти. Вера такого не позволяет. Я не желаю ему ничего дурного. Прости меня, Господи, но…»

* * *

Пришла весна. Денни пошел к первому причастию. Отец Флинн проэкзаменовал его по катехизису:

— Кто сотворил мир?

— Бог сотворил мир.

— Что есть Бог?

Ответы отскакивали у Денни от зубов, и он ни разу не ошибся. Отец Флинн был приятно удивлен. Милочка Мэгги рассказывала ему, что Денни плохо успевает в школе.

— Деннис, ты молодец. Ни одного ответа не пропустил.

— Меня Клод учил… Каждый день заставлял меня повторять ответы.

Отцу Флинну было приятно это слышать, и его отношение к Клоду чуть потеплело.