— Что правда, то правда, — кивнул браконьер.

— Женщина, которая навсегда связывает свою судьбу с любимым мужчиной, ничего от него не скрывает, — назидательно произнес старец.

Блоксон кивнул и затянулся трубкой.

— Итак, — сказал мистер Дув, — мы вас слушаем.

— Если вы говорите об исчезновении трех обезьян, простите, я исключаю мисс Руфь, она — добрая душа, мне сказать нечего, ибо Молли ничего не знает.

— Я склонен вам верить, — согласился мистер Дув, — но присутствующий здесь мистер Триггс разузнал, что она кое-что утаила от следствия.

Блоксон недружелюбно глянул на великого человека из Лондона.

— Ох уж эти детективы! — проворчал он. — Не люди, а демоны.

Триггс молчал и яростно курил трубку; он ничего не понимал и в душе проклинал своего друга.

— Мистер Триггс, — продолжил мистер Дув, — желает защитить Молли Снагг.

Демоном-искусителем был, как видно, мистер Дув, ибо попал в самую точку.

В голубых глазах Билла Блоксона сверкнула искорка радости.

— Правда? Это меняет дело. Если Молли ничего не сказала, то только со страха.

— А кого она боится? — быстро спросил мистер Триггс, впервые беря слово.

Блоксон испуганно оглянулся и тихим голосом произнес:

— Ее… Кого же еще… Леди Хоннибингл!

И Билл Блоксон заговорил.

Случалось, что Молли Снагг мучила бессонница, и тогда она вспоминала о женихе, который по ночам ловил рыбу в Грини. Сестры Памкинс всегда отличались крепким сном. Правда, иногда Молли слышала, как ворочается в постели Руфь, но служанка относилась к самой молодой из хозяек иначе, чем к другим, и совершенно не боялась ее.

В такие ночи Молли тайно покидала свой приют под крышей и, зная, какие ступеньки скрипят и потрескивают, бесшумно выбиралась на улицу. Через четверть часа она оказывалась на берегу Грини или в лодке Блоксона, и пару часов они нежно ворковали или строили планы на будущее.