Башенные куранты принялись медленно отбивать роковой час.

— Полночь!

Триггс вздрогнул и посмотрел в сторону окна — шторы медленно вздувались.

— Окно открылось! — прошептал он. Баскет принудил его к молчанию.

В трех шагах от них стояла Сьюзен Саммерли. Ее поднятая рука сжимала топор!

Баскет не шевелился, но чувствовалось, что он внимательно следил за малейшим жестом призрачного воскового чудовища.

Триггс вжался в спинку дивана, хрипя от страха — манекен с поднятым топором надвигался на них.

— Ни слова, что бы вы ни увидели, — шепнул Баскет и зажег свет.

Сьюзен Саммерли стояла рядом, занеся топор для удара.

Сьюзен? Триггс до крови закусил губу, чтобы не нарушить приказа. В желтом свете он увидел не личико восковой Дульцинеи, а застывшую маску с закрытыми глазами и искривленным ртом.

— Ничего не предпринимайте, — едва слышно шепнул Баскет, — она не ударит… Она не может этого сделать. Дадим ей возможность спокойно удалиться!

Страшная фигура действительно отступила к окну и исчезла за шторами. И тогда Сигма Триггс увидел манекен, который стоял на своем месте с невинной улыбкой на устах.

— Вы узнали ее? — спросил Баскет.

— Лавиния Чемсен! — простонал Триггс.

— Вот почему Кобвел умер от страха, — заявил Баскет. — И если бы я не знал от старого доктора Купера, что у вас сердце крепче, чем у несчастного владельца «Большой галереи», я бы не подверг вас такому испытанию.

— Но мне это ни о чем не говорит. Напротив!

— Ба! Вы не такой уж профан и понимаете, что мисс Чемсен страдает лунатизмом и очень восприимчива к гипнозу.

Затворите окно, Триггс, и закройте задвижку. Зажгите свечи и поболтаем в свое удовольствие. Я открою вам престранный механизм драмы, который привел к смерти Грегори Кобвела. Механизм, который вызвал еще одну смерть, а та приведет нас к разгадке последних тайн Ингершама.

— Итак, следите за ходом моего повествования. Безобидный Грегори Кобвел развлекался в тот памятный день тем, что пускал солнечные зайчики…