— Руфь Памкинс, — выдохнул Триггс, но Баскет остановил его.

— Еще не все сказано. Не убивайтесь сверх меры, Сигма Тау.

Триггс с дрожью вскинул руки.

— Вывеску сняли на заре…

— Ну и что?

— Не знаю… Мне трудно выразить свою мысль. Думаю, дамы не уехали далеко.

— Не так уж плохо, старина, но всему свое время, как говаривали наши предки. Однако следует отдать долг памяти Дороти Чемсен! Вы были несправедливы к ней, Триггс, обвинив в покушении на вас. Подлинная виновница покоится на плитах импровизированного морга, который мы только что покинули. Вы понимаете, что у нее были все основания покончить со столь опасным человеком, как вы.

— Но где же Руфь? — продолжал настаивать незадачливый полицейский…

— Мой рассказ еще не окончен, Сигма Тау!

— Загляните в календарь, Сигма, и скажите, когда взойдет луна.

— Ровно в одиннадцать тридцать.

— Обрекаю вас, Триггс, на бодрствование.

— Мы отправимся на… Пелли… — нерешительно начал Сигма, и в голосе его не чувствовалось энтузиазма.

— Мы не покинем пределов главной площади и отправимся на выяснение тайны Кобвела.

Триггс пересчитал на пальцах — тайна Пайкрофта, тайна Фримантла, тайна Ревинуса, тайна сестер Памкинс — все они растаяли, словно снежные бабы под солнцем.

— Шеф, вы напоминаете моего школьного учителя. Он походил на Микобера из «Давида Копперфильда». Он потел, пытаясь вдолбить в нас зачатки алгебры, и повторял, глядя на уравнения, выстроившиеся на грифельной доске: «Начинаем сокращать. Господа, начинаем сокращать!»

— Прекрасно. Поступим, как ваш славный учитель, Сигма Тау.

— У нас осталось два убийства, — тихим голосом подытожил Триггс.

— И кое-какие пустячки… Когда ответит на призыв наша подруга-луна? В одиннадцать тридцать? Надо потерпеть. Я заказал спектакль на традиционный час: на полночь.