Так, в этом мнимом видении Христа обнаруживается действительная невидимость Его для Данте. Вечно для него памятное видение – Беатриче, а Христос – «видение забытое», visione oblito. Солнцем Беатриче – ее улыбкой – затмевается для него «Солнце Христа». Ближе ему, нужнее, действительнее Христа – Беатриче[30]. Данте не знает и не видит Христа, или меньше знает и видит Его, чем Беатриче, потому что меньше любит Его, чем ее, или меньше помнит свою любовь к Нему, чем к ней. Вместо Него – Она. Данте видит Его только в ней.
Взгляни ж теперь на этот лик (Марии), Подобнейший Христову Лику: Ты в нем одном Христа увидеть можешь[31].Лик Беатриче, земной девушки в прошлом, – Небесной Девы, Марии в настоящем, – Матери-Духа в будущем: Лик Единой в Трех. Это и значит: Данте может увидеть Его, Сына, только в Ней – в Матери.
XIII ДАНТЕ И ОНА
XIII
ДАНТЕ И ОНА
Выше сфер высочайших возносится вздох сердца моего; новая мысль, которую Любовь внушила сердцу, плача, влечет его к себе[1].Этот религиозный опыт Данте повторится и в опыте Гёте:
Вечная женственность Влечет нас к себе.«Снизу вверх влечет», pur su lo tira, у Данте; «влечет нас к себе», zieht uns hinan, у Гёте.