— Бросьте, девчонки, — сказала она. — Ничего вы не понимаете. Идемте, лейтенант, я вас накормлю до ваших десяти ноль-ноль. Как вас именовать, кстати?

Он поднес руку к козырьку.

— Владимир Дернов.

— А я — Татьяна. Можете взять меня под руку.

Потом, годы спустя, она сама не могла объяснить, как у нее это получилось. То ли разозлилась на девчонок, то ли вдруг стало остро жаль этого парня, который сидел на Неве потому, что ему некуда было деться — как бы там ни было, девчонки остались на Неве, а лейтенант шел с ней и держал ее под руку. В другой был чемодан.

— Послушайте, Таня, — сказал он. — Может быть, это не очень удобно?..

— Очень удобно, — ответила она. — Обед у меня есть, так что никаких хлопот.

— Я не о том, — сказал он. — Может быть, соседи, домашние...

— Соседи уехали на дачу, а отец спит.

— А мать?

— Матери у меня нет.

— Извините, — смутился он. — Впрочем, мне, наверно, хуже. У меня и отца нет.

Этим он как бы оправдался за собственную оплошность.

А Татьяна чувствовала, как сила, подхватившая ее, все не отпускала, все несла, и у нее от этой скорости чуть кружилась голова. Она вслушивалась в голос попутчика — чуть глуховатый, сдержанный и думала: а ведь и на самом деле произошло маленькое чудо.

— Откуда вы приехали? — спросила она.

— Из Алма-Аты.

— В Ленинграде бывали?

— Нет, впервые.

— А потом куда?

— Мы не выбираем, где нам служить, Танюша. Куда пошлют. А вы кончили техникум?