Быть может, по молодости лет Дернов еще придумывал себе людей. Внутреннее раздражение, которое вызывал в нем капитан Салымов, после его возвращения только усилилось. Капитан мешал ему. Дернову казалось, что нервозность начальника заставы передается солдатам и то, что ему удалось сделать за полтора месяца, пока Салымова не было здесь, рушится. Первые же зачетные стрельбы словно бы подтвердили это его ощущение.

Солдаты стреляли не очень хорошо. Салымов стоял, делая пометки в своем блокноте и ни во что не вмешиваясь: стрельбы проводил Дернов. Это было вчера. Когда на огневой рубеж вышел Ершов, лейтенант хмуро сказал: «Стрельба одиночными, пять патронов...» Ершов начал стрелять и мазал отчаянно. «Не так, не так! — досадливо сказал Дернов. — Что, вас на учебном пункте ничему не научили? Ефрейтор Линев, покажите, как надо стрелять».

Вот тогда-то капитан Салымов, взяв Дернова под руку, отвел его в сторону. «Ошибка, товарищ лейтенант. Вы не должны просить кого-то... Вы были обязаны показать сами».

Дернов поглядел на Салымова — тот ответил спокойным, даже, пожалуй, жестким взглядом. Дернов не имел права спорить. Но ему стало неприятно, что Салымов сделал это замечание. Он крикнул: «Отставить, ефрейтор! Я сам...» Должно быть, злость помогла: все пять пуль, выпущенных из ершовского автомата, пробили белый фанерный силуэт, «Вот так надо стрелять, Ершов. Не рвите спусковой крючок, задерживайте дыхание...»

Конечно, Салымов был прав, но Дернов не мог и не хотел признать это. Ничего плохого не произошло, если бы Линев выполнил его приказ. А солдаты, конечно, догадались обо всем и наверняка посмеиваются между собой — вот и лейтенант получил «фитиля», не все нам получать от него! И та неприязнь, которую Дернов с самого начала испытывал к начальнику заставы, усилилась и стала прочной.

Вот почему Дернову понадобилась эта гонка: она успокаивала нервы.

Ничего этого Татьяна не знала и облегченно вздохнула, когда они выехали на шоссе и неимоверная тряска прекратилась. Дернов жал и жал на газ; в щелях брезента, накрывавшего «козлик», свистел встречный ветер.

— Значит, тебе на почту? — крикнул, не оборачиваясь, Дернов.

— Да.

Он затормозил возле почты и вышел сам, доставая сигареты.

— Только по-быстрому, Таня.

Со свертком она поднялась на крыльцо, толкнула дверь. Антонина Трофимовна была на месте и встала, когда Татьяна подошла к барьеру.

— А я только что думала о тебе, — сказала Антонина Трофимовна. — Сидела и думала почему-то...

— Это вам, — сказала Татьяна, протягивая сверток. — Как вы... живете?