— Вы замужем? — спросила Татьяна.

— Была. Я немного завидую вам. У вашего мужа удивительное свойство: жизненная прочность. Кажется, он все понимает и все знает. У моего мужа была только рефлексия — он все время копался в себе, и это оказалось невыносимым. У нас вроде бы начался бабий разговор?

— Просто вы устали от мужских, — сказала Татьяна.

— Немного, — рассмеялась Сладкова. — Знаете, что еще я открыла в вашем муже? Он очень любит вас. Вот о вас он, наверно, мог бы говорить часами. И я снова позавидовала, так, самую малость.

Это было сущей неожиданностью! И то, что Дернов говорил со Сладковой о ней, вдруг заставило Татьяну покраснеть: а она-то, глупая, думала бог весть что! Но тут же она сказала не своим, противным самой себе, наигранным тоном:

— Интересно, что же он говорил?

— Я даже записала одну его фразу, она пригодится для очерка. «Любить по-настоящему — это тоже может быть геройством».

Татьяна засмеялась. Она никогда не слышала, чтобы Дернов выражался так высокопарно. Должно быть, распустил перья перед красивой Сладковой, вот и все. Но все-таки ей польстило, что Дернов сказал о ней так.

К поезду они успели вовремя, и Сладкова уехала. Конечно, она обязательно, непременно пришлет газету с очерком. Его должны напечатать в новогоднем номере.

Таня села в машину.

— Сначала в парикмахерскую, — сказала она, — потом в магазин.

Ей надо было завить волосы, а в магазине купить губную помаду, краску для ресниц, пудру, хорошие духи, она видела в прошлый раз арабские. И хватит ходить кулемой. Но сначала она заехала на почту. Просто так, повидать Антонину Трофимовну.

— Что с тобой? — спросила Антонина Трофимовна.

— Со мной? Ничего.

— Я же вижу.

— Совсем ничего. Вы у кого укладку делаете?

— Ну, если ты об укладке, тогда действительно ничего серьезного. С мужем поругалась? Женщины начинают следить за собой тогда, когда за ними ухаживают или когда они ссорятся с мужьями.

— А за вами, значит, ухаживают? — спросила Татьяна, и вдруг Антонина Трофимовна начала густо краснеть.

— Ты же знаешь...

— Знаю. — Татьяна обняла ее и вздохнула. — Господи, как я хочу, чтобы всем было хорошо!