— Я сейчас побегу домой и пришлю вам дрожки.

И она как стрела пустилась бежать.

Федосья встретила меня сердитым вопросом:

— Измокли?

— Барышня твоя не хотела, а я бы поймал белье.

И, смотря на речку, я прибавил:

— Ишь, как ее тащит!

— Прах ее возьми! — плюнув, выразительно произнесла Федосья, провожая глазами плывущее белье. — А ведь вас барышня признала. Сейчас за вами пришлют дрожки. Только надо вам выйти к дороге.

И я пустился в путь с Федосьей, которая шагала так скоро, что мокрое платье едва позволяло мне поспевать за ней. Желая завязать разговор, я сказал, глядя на другой берег:

— Чтоб еще лошадь не пропала!

— Не уйдет! — сердито произнесла Федосья.

— Почему ты думаешь? — спросил я.

— Всякий божий день ходит за водой! Как ей не знать дороги. Ведь и у скотины хватит разума найти дом свой.

— Недалеко ваш барский дом? — спросил я.

— Недалеко.

— И добрые твои господа?

Федосья как-то подозрительно и нехотя произнесла:

— Не злые!

И потом посмотрела на меня с таким выражением, как будто хотела сказать: «Ну, что еще будешь спрашивать?»

— Чего же ты так испугалась, что уплыла юбка?