— Эта женщина держала на руках годовалого младенца, а около стояли еще двое мальчиков: один лет трех, а второй — шести. Она не плакала, хотя провожающие почти все рыдали, прощаясь со своими, а эта женщина только глядела на своего мужа, будто хотела крепко-накрепко запомнить всего, и тихо говорила ему: «Ничего, Колюшка, все обойдется. Вот, видишь, старшой наш уже помощник — смотри, как за Андрюшкой следит, из рук не выпускает, он у нас и будет дома за хозяина. Я пойду на работу, а там и добрые люди помогут, только вернись к нам, Колюшка!»

Вы поверите, у мужа ее от этих слов слезы на глазах, а она гладит его рукав, плечо и не плачет, только смотрит на него и успокаивает. Маме я ничего не сказала, но решила там же, что я должна уйти на фронт…

В депо Машенька пришла работать вместо отца своего, когда маму эвакуировали, в связи с ее болезнью. «А я не поехала, и мама правильно меня поняла».

— Мать-то правильно поняла, да ты гляди насквозь светишься, — прервала воспоминания Машеньки подошедшая сварщица Александра Ивановна. — Надо, доченька, меру и в работе знать, а то вот сутками из цеха не выходишь, шутка ли, несовершеннолетняя ведь… — И смотрит на Машеньку материнскими глазами. — А пришла я сюда мужа своего заменить, знатный был сварщик, — сказала и замолкла, видно проследив свой путь от начала войны до сегодня. — Семья большая была у нас, — снова заговорила сварщица. — Два взрослых сына, две невестки, внучек, да нас двое, и все работают. Кому-то дома надо было… Когда навалилась на нас эта беда, внука отправили к другой бабушке, а все мои ушли на фронт. «Ты вот что, мать, подавайся в депо и железо научись сваривать, чтобы врагу не по зубам», — сказал на прощанье мой Федя. — Так я и сделала. Теперь вот Машеньку к себе взяла.

А Машенька слушала, не отрывая глаз от родного лица, и тихо промолвила:

— Тетя Саша сама уже более месяца из депо не выходит. Она не признается, но у нее все ноет, болит, валится она от усталости, ведь работа тяжелая…

Участливо говорят они друг о друге, и обе из депо не выходят: «Для фронта надо!», «Во имя победы» — одно объяснение у всех.

Вот пришел паровоз, весь израненный: тендер пробит, изрешечены пулями коробки букс и будка машиниста. Ночью опять в рейс — на путях ждет эшелон. Машинист ранен в плечо, но говорит, что перевяжется — и в путь. Его помощник, едва вернувшись с боевого задания, тоже готовится к следующему рейсу: стоит в яме под паровозом, осматривает тяги, добавляет масло, меняет подбивку в подбуксовой коробке, а тем временем сварщики ставят заплаты на пробоины… Помощник машиниста работает и рассказывает товарищам о случившемся: