Беженцы грузились расчетливо. На дно грузовичков и повозок клали мешки с мукой, ящики с салом, фамильные сервизы, консервы и одежду. Самое ценное — в чемоданчик, чтобы в последний момент можно было схватить и удрать.

Регулировщики направляли обозы цивильных немцев окольными, неудобными дорогами. Фельджандармы рыскали между повозок, вылавливали дезертиров, забирали тех, кого можно было еще одеть в шинель фольксштурмиста, сунуть в руки винтовку.

Скрипели тяжело груженные повозки, ржали лошади, стреляли вонючим дымом грузовички. С низкого неба сеял снег вперемешку с дождем. Уныло шумели нумерованные сосны, хлюпала под ногами беженцев грязь, а позади грохотали канонады.

* * *

Скрипучий, продырявленный осколками «виллис» командира дивизии, который Зубец упрямо не хотел менять на трофейную машину, остановился перед командным пунктом полка.

Грузно хрустнув разбитым стеклом, генерал выскочил из машины, выслушал рапорт Барташова.

— Пойдем в роты, Петр Михайлович. Хочу поглядеть, как твои ребята поживают.

Часа два они лазили по траншеям, окопам и ходам сообщения.

Генерал въедливо осматривал позиции, расспрашивал командиров рот и батальонов о схеме огня, об охранении, о пристрелочных ориентирах для пулеметов, проверял боезапас у бронебойщиков и неумело шутил с солдатами, зябко кутавшимися в шинели.

В батальоне Сиверцева разбитной сержант с трофейным парабеллумом на поясе попросил генерала, чтобы скорее начинали наступление.

— Давно воюешь? — вместо ответа спросил командир дивизии.

Сержант смутился под генеральским взглядом и ответил, что второй месяц, как прибыл на фронт из Забайкалья с пополнением.

— Так я и думал, — усмехнулся Зубец, тронул папаху и добавил, что, по известной поговорке, поспешность нужна только блох ловить.

Барташов невольно усмехнулся. Не тот стал генерал-майор Зубец, год прокомандовав дивизией на фронте. Теперь он без артиллерийского прикрытия полк в атаку не пустит, требует, чтобы роты закапывались в землю на полный профиль, чтобы стыки между частями были закрыты намертво, а под рукой и у командира дивизии и у командиров полков всегда были бы резервы. Теперь он частенько лазит по окопам, разносит старшин за остывшие обеды и осаживает ретивых комбатов, норовивших без нужды вырваться вперед.

На командный пункт Зубец и Барташов возвратились уже под вечер. Уселись за круглый стол в просторном зале, освещенном трофейными плошками.

— Послезавтра начнем, Петр Михайлович, — глухо сказал генерал и ударил костяшками пальцев по разложенной карте. — Понимаешь?

Барташов кивнул и поглядел на генерала. Тот сидел боком к столу, ссутулив плечи. Глаза стыли в немигающей неподвижности, и угадать их выражение было нельзя.