К ограде вела асфальтовая дорога, обсаженная деревьями. Слева и справа от нее — голое поле. Вспаханная земля была чуть притрушена снежной крупкой. В канавах блестел ледок.

Пименов прильнул к биноклю. Долго, пока не заслезились от напряжения глаза, всматривался в кладбищенскую ограду.

— Пусто, — сказал капитан, отложил бинокль и устало потер глаза. — Где же нам немцев искать?

Ему никто не ответил. Разведчики сидели под каменным заборчиком, курили в кулаки и ждали, что прикажет капитан. Они не меньше Пименова были встревожены бесследным исчезновением противника.

Пименов хотел сначала на окраине дождаться Орехова и связаться по рации с полком. Может, полковник прикажет ждать подхода стрелковых рот, занять Пассенхайм, а уж потом продолжать поиск? Тишина и неопределенность угнетали капитана, сковывали мысли, заставляли осторожничать. Разведчики чувствовали это и своим молчанием, скрупулезным выполнением приказов высказывали неодобрение.

— Глянуть бы все-таки на кладбище, — сказал Игнат. — Вдруг, кроме покойников, живые водятся?

— И так видно, что там никого нет, — ответил капитан.

— Так-то оно так. А ежели окажутся?

Пименов приказал разведчикам оставаться на месте.

— Мы со Смидовичем осмотрим кладбище, — сказал капитан, — Может, в самом деле там фрицы укрылись?.. Развилка дорог недалеко. Место подходящее, чтобы пробку устроить… За старшего остается сержант Васильев. Ждать нашего возвращения.

По открытой дороге на кладбище Пименов не пошел. Он решил подойти с севера, где виднелся клин леса, подступавший к кладбищенской ограде.

Пришлось снова брести по огородам, где земля, чуть схваченная морозной коркой, тяжело липла к сапогам, перелезать через заборы, ползти по канавам. Смидович уже жалел, что сказал капитану насчет кладбища. К чему фрицам на кладбище торчать, если рядом целый город? Там в подвалах такие доты можно оборудовать, что об них башку разобьешь, фаустников в подворотнях насажать, а на верхних этажах снайперов. Какого лешего им посередь могил мерзнуть? Небось тоже живые люди.

Лесок, клином тянувшийся к кладбищу, вблизи оказался жидким и просматривался насквозь. До кладбищенской ограды он не доходил метров полтораста, и эти метры были ровны, как стол.

Капитан и Смидович выползли на опушку, залегли и стали наблюдать.

— Ни хрена мы отсюда не увидим, — зло сказал капитан и приказал Смидовичу ползти к ограде.

Игнат пополз, а Пименов снова приник к биноклю.

Смидович прополз уже половину. На заснеженном поле хорошо была видна его крупная фигура. Грязный, порванный на спине маскхалат, автомат с круглым диском, перекинутый через локоть. Привычные плавные движения человека, которому довелось много земли проползти на брюхе.