Мартемьян Колонков среднего роста, в груди не тощ. Носит стриженую бородку, ни рыжую, ни черную, отчего тайно мучается и обычно, с завистью поглядывая на бороду Ераса Колонкова, черную с проседью, вздыхает: «И почему у меня?.. Я ли не из карымов? Ведь и он Колонков, и я… А Колонковы, они все одного роду-племени…»

Но вздохи вздохами, а толку-то что с того, и Мартемьян Колонков с утра до вечера носится по делянам: хозяйство-то большое, везде догляд требуется. Сегодня на лесосеках ни души, дождь не дает работать. Лесорубы в избы попрятались. И ему бы — тоже… почиститься, привести себя в порядок, в баньке попариться. А он сидит в конторке, ни на минуту о должности своей не забудет.

Неслышно открылась дверь, и в кабинет торопливо вошел Сидор Гремин. Гремин узок в плечах, глаза быстрые, шальные, но в движениях деловито сдержан.

— А, Сидор, — встретил его Мартемьян Колонков. — Ну, садись.

Сидор Гремин стряхнул с курчавых волос, к большому неудовольствию Мартемьяна Колонкова, дождевую морось, опустился на диван.

— Слушаю вас, Мартемьян Пантелеич, — сказал он.

Мартемьян Колонков покосился на Сидора Гремина, прикидывая, с чего бы начать. А в голову всякое лезет, далекое от дела. В прошлом году зачастил Сидор Гремин к ним домой, да все вокруг Зиночки, вокруг… А как-то сидел Мартемьян Колонков на кухне, чаи гонял, вдруг слышит, в горнице, где Зиночка с Сидором Греминым разговоры вела, что-то ухнуло, будто выстрелило, потом не то визг раздался, не то писк, а спустя мгновение упал к нему в объятья растерянный Сидор Гремин. Мартемьян Колонков едва не обварился чаем. Только и сказал:

— Ну, брат…

А когда поднял голову да увидел рядом с собой разгневанную Зиночку, и сам испугался. Бормоча бессвязно: «Эк-ка, эк-ка…» бочком бочком да и вытолкал Сидора Гремина за порог.

Но все это было в прошлом. А с недавнего времени — приметил Мартемьян Колонков — подобрела Зиночка к Сидору Гремину, и привечать-то его стала, и не сердится больше, когда он приходит. Мартемьяну Колонкову радостно от того. «Сидор — парень ничего себе: и уважить умеет, и дело в добре держит. Понабрался уму-разуму. Падок на хорошее».

— Слушаю вас, Мартемьян Пантелеич, — снова сказал Сидор Гремин.

— Погоди, — медленно проговорил Мартемьян Колонков. — Дай соберу мыслишки, разбежались. — Улыбнулся виновато.

— Ераса встретил, Колонкова, как шел сюда, — сказал Сидор Гремин. — Почему, спрашивает, знаки убрали с окраек делян? Отвечаю — не заметили. Перепрыгнули. Штрафану, говорит, по самой высшей, чтоб глаз вострее видел. А это уже в третий раз за нынешний год. Многовато, а, Мартемьян Пантелеич?