— Обязан! Все это понять можно. И я понимаю.— Дежурный прищурил глаза, словно прятал от меня их выражение, потом резко встряхнулся.— Знаете что, вы сейчас поезжайте к другим. А к нам загляните дня через три. Сейчас он не захочет с вами говорить.

— То есть?

— Слышали? — спросил дежурный.— Неужели ничего не поняли? Ему некогда. Мы ищем Пестова и Яснова. Мы ищем лучших пилотов полка. Впрочем, если не хотите уезжать, сидите молча и ждите. Не пожалеете и об этом.

Радиоприемник щелкнул. На этот раз и я впился в него глазами.

— Я — Волна-три. Квадрат Б восемь. Докладывать нечего.

Дежурный карандашом на карте, разложенной на столе, поставил два красных крестика. Карта вся была испещрена такими крестиками.

Из огромного окна я видел почти все летное поле. За время моего присутствия в комнате дежурного на бетонированные дорожки уже приземлились два самолета. Каждого выскочившего из кабины летчика мгновенно обступали другие, что-то говорили, размахивали руками, а потом расходились, понурив головы.

Я тихонько уселся возле окна. Я понимал, что действительно мешаю, но преодолеть свое профессиональное любопытство был уже не в силах.

— Будете ждать? — спросил дежурный.

— Буду. У меня тоже приказ.

— Ну, как хотите.

Спокойный радиоголос спросил:

— Я — Волна-один. Что имеете доложить?

Другой радиоголос — я понял, что с командного пункта,— ответил:

— Проверено восемь квадратов.

Первый радиоголос помолчал, потом сказал:

— Продолжать поиск.

Затрещал телефон. Дежурный торопливо схватил трубку, недолго послушал, заговорил:

— Вика, ничего еще не известно. Ты не волнуйся. К утру обязательно найдем. Через два часа я сменяюсь и тоже туда. Найдем. Или сами придут. Будет номер! Мы их в море ищем, а они уже идут к нам. Не волнуйся. Ну, понимаю, ну, волнуйся.

Он осторожно положил трубку.