На работу, которую они делали бы весь день, у него ушел только один час.

— Может, чайку попьете? — спросила старушка.

— Вы знаете — не откажусь,— чистосердечно ответил Андрей.— И даже если с вареньем.— Андрей улыбнулся,— Соскучился по чаю с вареньем.

— По дому? — спросил мужчина.

— И по дому,

Андрей умылся. Его провели в маленькую гостиную. Хозяйка ушла на кухню.

На старомодном комоде стояла большая фотография. На петлицах белели крохотные крылышки.

— Сын?— спросил Андрей.

— Да,— ответил мужчина.— Был у нас сын.

Андрей понимающе кивнул.

— Тоже летал. В сорок втором погиб. Здесь, недалеко. Вот мы и переселились к его могиле. Один был он, а больше у нас никого и нет.

— Простите, я не знал,— тихо сказал Андрей.

— Это было так давно.— Сухонький мужчина достал большой семейный альбом, подсел на диван к Андрею.— Вам он понравился бы.

— Да, конечно,— торопливо согласился Андрей.

Мелькали фотокарточки, и Андрей увидел, что со всех смотрит одно и то же лицо.

Потом, за столом, у старого блестящего самовара, они оба, муж и жена, без конца просили Андрея рассказывать о себе, словно в его, Андреевой, юности они находили что-то из того, чего уже никогда не будет у них самих и у их погибшего сына.

Он стал частым гостем в их домике.

Иногда Андрея спрашивали:

— Ну, что ты там нашел?

Он признавался, не стесняясь: