Середин принялся объяснять, что Александр Федорович не виноват, пришлось отпустить, из Болгарии просьба такая пришла, срочная работа. Надо помогать. Василий Леонтьевич сам должен знать нашу политику…

Дед кряхтел, тянул свое «Э-э-э…» и, наконец, согласился, что помогать надо. Но тут же сказал: «Я б его настегал по заднице собственными руками…»

Наступило неловкое молчание. Гости покашливали, отворачивались, делали вид, что не слышали слов разгневанного Деда.

— Э-э… это я так… э-э-э… — начал тянуть Василий Леонтьевич, поняв, что перехватил лишку, — в инородном смысле, а не по существу…

Черненко, стремясь разрядить неловкость, сказал:

— Ну, ладно, уехал и уехал, чего же теперь косточки перемывать? Давайте приятную должность исполнять, поздравим дорогого юбиляра. Все у тебя готово, Мария Андреевна?

— Пироги сейчас выйму с духовки. Некуда свечки втыкать, шестьдесят три штуки, куда их пристроишь, кроме как на пироге…

Середину стало неловко от Дедовой обиды, представил себя на месте старика. С тридцатых годов у печей, сам и задувал их одну за другой. Ни одно происшествие на литейных дворах за эти сорок шесть лет стороной не обошло, от чугунного плевка до самой смерти хромать будет. Скольких в люди вывел, научил, оберег… До каких же пор можно на старике ездить? Правильно решили, пора отпускать Деда. К случаю и шампанское есть, и подарок богатый — золоченый кубок с юбилейной гравированной подписью.

Пиршество длилось долго, хлопали пробки из бутылок с шампанским, Мария Андреевна все несла и несла из кухни заранее приготовленные блюда, знала, что обязательно придут поздравлять мужа в этот традиционный не только для семьи, но и для доменного цеха, для завода юбилей.

Уже перед самым концом торжества Середин от имени «треугольника» поздравил Деда с уходом на пенсию. Дед ждал совсем иного финала. За вечер расчувствовался от общего внимания и, видно, сжился с мыслью поработать еще годок. Сообщение о пенсии оглушило его. Он молча уставился в пол, свел густые седые брови. Середин понял, что совершили они промашку, надо бы как-то подготовить Деда к их решению. Получилось, как обухом по голове.

Он тут же нашелся.

— Просим мы вас, Василий Леонтьевич, — сказал он, — все же нас не оставлять. Не обойдемся мы без вас. Хочу получить ваше согласие зачислить вас внештатным заместителем начальника доменного цеха по воспитательной работе с молодыми рабочими. Если согласитесь, завтра подпишем приказ по заводу.

Дед словно бы пробудился от тяжкого сна, оглядел «треугольник», спрашивая взглядом, все ли согласны. И Новиков, и Черненко обрадованно кивали: «Да, мол, все мы просим…» И Дед окончательно подобрел, расцвел.