Он стоял, опершись локтем на стальные перила, а мимо него спешили женщины и мужчины, у каждого были свои дела и свои заботы, и лишь некоторые с удивлением оглядывались на человека у перил, смотрящего на выстроившиеся в ряд, оплетенные трубопроводами громадины печей. Ковров вдруг осознал несуразность своей праздной позы на пешеходном мосту, где никто не задерживается, потому что одни идут заступать на смену, а другие торопятся по домам к своим семьям, к своим горестям и радостям. Ковров как-то по-молодому повернулся и зашагал в потоке людей, устремившихся к заводской проходной.

XX

XX

Глубокой осенью Середин вылетел в Москву в сопровождении начальников отделов заводоуправления. Перед отъездом у него не было ни минуты свободной. Дома он сидел допоздна с документами, которые скоро должны были выйти за пределы завода. Вспоминал Нелли в редкие просветы между совещаниями, утверждением разных смет и расчетов, выслушиванием рапортов цехов о выполнении плана. Знал, что Нелли понимает, как он сейчас занят. И от нее тоже требуют соображений о будущем лаборатории. «Ничего, — говорил он себе в такие минуты, — надо потерпеть, а потом я доберусь до нее».

Направлялись к Григорьеву с планами частичной реконструкции цехов по оптимальному, как они считали, варианту. Не латание дыр, а смелое изменение технологии выплавки стали в мощных, так называемых двухванных мартеновских печах, сооружаемых в габаритах старых коробок цеховых зданий. Решить непростую задачу помогла консультация приглашенного на завод Ивана Александровича Меркулова. На первое время после сооружения двухванных печей чугуна с грехом пополам хватит. Шестая домна продолжала выдавать значительное количество металла на холодном дутье. Да и каупер начали ремонтировать форсированными темпами. А позднее подоспеет новая доменная печь.

Меркулов рассказал, с каким трудом ему приходилось «пробивать затор», как он выразился, с ускорением строительства новой печи. Даже меркуловский авторитет и присущая ему железная логика ученого не помогли против обывательского, но тем не менее трудно преодолимого тщеславия тех, кому не давали покоя чужие «лавры». Ведь приходилось преодолевать сопротивление не отдельных людей, а целой организации, которая принялась защищать уже не конструкцию своих инженеров с позиции технических расчетов и доводов науки, а «честь мундира», где не бывает места ни логике, ни научному подходу. Такое сражение выиграть всегда неимоверно трудно. Но как раз к этому времени, говорил Меркулов, в ЦК партии пришло письмо из обкома, о котором Середин уже знал. Споры о том, почему Григорьев не подписал авторской заявки, были прекращены, и спроектированные устройства получили в министерстве Меркулова твердое и окончательное «добро».