Мальчишки нехотя заелозили задами, чуточку потеснились на просторной скамье.

На явление Славки Комова никто из них и ухом даже не повел. Не до него было ребятам. Они старательно частили ложками; верхние пуговки на штанах расстегнули, ремешки да завязки свои рассупонили; шапки в сторонку отложили — совсем упарились работнички!

Славка тоже снял шапчонку и, неторопко, без нахальства присел с краешку к столу.

Из противоположного конца кухни, где стоял посудный шкафчик, опасливо косилась на жующую пацанву заспанная Рита Федоровна. Она только-только вошла и, углядев среди мальчишек Вальку Щура, с ходу сунулась к шкафчику, закопошилась в нем, делая вид, что кружки-миски там пересчитывает. Да кто ж их оттуда у нее, дурехи, упрет? Неужто думает, что они кому-нибудь понадобятся — пустые?..

— Чи ты спишь, хлопче? Ты кушай швыдчей, кушай! — подгоняла медлительного Славку тетя Фрося. — Во гляди, твои дружки вже кончают… Ото ж они зараз управятся и сами пойдут, без тебя!

— Ничего, я их догоню, — невнятно, с полно набитым ртом, успокоил повариху Славка.

Ведь тете Фросе, конечно, было невдомек, что с разудалой Валькиной компанией ему не по дороге. Да и знать поварихе об этом вовсе не обязательно. Потому что если б он и захотел к ребятам сейчас примазаться, Щуренок бы его в момент шуганул! Он же злопамятный, Валька… Небось спит и во сне жалеет о пшеничной той краюхе, которую когда-то ему, Славке Комову, с перепугу скормил: на кровать кинул, будто собачонке, чтобы он пацанам не открыл, как Валька в спальне по чужим тумбочкам шарит… Нету уже тех тумбочек, на растопку сгодились — сухие были… А долг на Славке так и остался, висит… Когда б не Мороз, Щуренок давно бы его за это в свою «шестерку» превратил, в раба. Тут и думать нечего! Теперь же Валька не допустит его в свою кодлу. Хлебушек, скажет, сначала верни, который ты сожрал, оглоед… Так что спешить пока некуда. За пацанами все едино не угнаться. Они вон уже и мисочки свои вылизали…

Славка едва не по крупиночке кашу подбирал, с зуба на зуб во рту ее переталкивал. Он уже наелся, не мог больше и время тянул — ждал, покуда Валька Щур завтракать кончит. А тот глотал себе да глотал, согнувшись по-паучиному, да на Риту Федоровну иногда значительно поглядывал.

— Компоту бы кружечку!.. — мечтательно проговорил Генка Семенов и лениво потянулся, зевая. — Рит Федорна! А компотику у вас там, в заначке, не отыщется?

Валька Щур громко засмеялся, ложку свою в пустую миску бросил. И ребята заулыбались Генкиной шутке. А бывшая пионервожатая вдруг споткнулась в счете, слезливо заморгала и выронила миску.