Оцепенение охватило присутствующих, а миссис Б. приумножила царившее среди гостей смятение, заявив, что кто-то вот уже полчаса норовит отдавить ей ноги. Еще большее оцепенели сидевшие за столом. Мистер Б. потребовал зажечь свет. Итак, о явлении. Юный Б. вскричал:

— Это духи, отец! Они уже две недели как меня изводят!

Мистер Б. с раздражением вопросил:

— Как вас понимать, сэр? Что значит «изводят»?

— Норовят сделать из меня почтальона, отец! Без конца передают через меня свои незримые письма! Видимо, письмо попало к вам по ошибке. Должно быть, я медиум, отец! Вот, опять они за свое! — вскричал вдруг юный Б. — Да я и вправду медиум!

Юношу заколотило, он принялся брызгать слюной и так задергал руками и ногами, словно вознамерился доставить мне серьезное беспокойство (и ведь доставил!), ибо я сидел, поддерживая его многоуважаемую матушку, в пределах досягаемости его ботинок, а он изображал телеграф — в ту пору, когда электрический телеграф еще не был изобретен. Все это время мистер Б. искал под столом письмо, а омерзительный молодой человек, впоследствии женившийся на Л.Б., изволил омерзительно защищать сию юную леди от случайных ударов.

— И вот опять! — продолжал без перерыва верещать юный Б. — Нет, я точно медиум! Опять! Сейчас будет явление, отец! Смотрите на стол!

Итак, о явлении. Стол так резко зашатался, что добрые полдюжины раз ударил мистера Б., заглядывавшего в тот момент под стол, по лбу. Это заставило мистера Б. с редкостным проворством выскочить из-под стола и потереть его с большой нежностью (лоб, а не стол) и осыпать злейшими проклятиями (стол, а не лоб). Я обратил внимание, что стол двигался исключительно в направлении магнитных потоков, то есть с юга на север, или от юного Б. к мистеру Б. Я хотел внимательнее понаблюдать за этой интереснейшей особенностью, как вдруг стол резко крутнулся вокруг своей оси и опрокинулся на меня, пригвоздив к полу. Оказываемое на мое тело давление усилилось, когда юный Б., в состоянии ментальной экзальтации вскочив на стол, какое-то время отказывался спускаться. В процессе я ощущал на груди чрезвычайную тяжесть — стола и юного Б., — а также постоянно слышал его крики, обращенные к сестре и омерзительному молодому человеку: дескать, вот-вот произойдет очередное явление.

Однако ничего подобного не произошло. Отлучившись с ними ненадолго в темный коридор, мальчик пришел в себя. Никакого нежелательного воздействия это чудесное происшествие, свидетелями которого нам посчастливилось стать, на него не оказало, если не считать появившейся у мальчика склонности к истерическим смешкам и того обстоятельства, что левую руку он поминутно (я бы даже сказал — восхищенно) тянул к сердцу или нагрудному карману.