Л е г к о в. Вот как! (Спохватившись.) Черт, я же забыл! Рыбец в академическом буфете обломился. (Распаковывает.) Видала, какой? Повезло. И это. (Выкладывает на стол шампанское.) Я у тебя везучий.

С в е т л а н а. Гуляем?

Л е г к о в. Имеем право.

С в е т л а н а. Кто это имеет право?

Л е г к о в. Например, я. Во-первых, деньги, как выяснилось, совсем неплохая штука. Во-вторых, как ты верно однажды заметила, — свобода. О!.. Знаешь ли ты, что такое свобода? Нет, ты не знаешь…

С в е т л а н а. Разумеется.

Л е г к о в. Свобода — это право принадлежать себе. Никакого насилия над личностью. (Режет рыбу.) Представь, оказалось, это крайне трудно. Более того, выяснилось, что самое труднее быть самим собой.

С в е т л а н а. Еще бы.

Л е г к о в (пробуя рыбу). Большую часть жизни, милый мой Светик, мы живем по чьим-то предначертаниям. Так? С утра уже тебя опутывает невидимая схема привычных условностей. Это ты должен, туда ты обязан, к этому привык. Заведенный черед, созданный многими людьми и обстоятельствами, рано или поздно по капле вытесняет твое собственное, единственное. Только тебе предназначенное природой. И однажды…

С в е т л а н а. Однажды ты приходишь к свежей мысли, что жизнь прошла впустую.

Л е г к о в (режет). Еще чего! Просто однажды ты просыпаешься и спрашиваешь себя — когда последний раз ты делал то, что истинно любишь? Где люди твоей души, почему ты окружен «нужниками»? И куда все ушло? (С азартом открывает бутылку.) Знаешь, почему я сделал тебе сразу все предложения?