У Маши похолодели руки, на лбу выступил пот и веснушки.

– Ты устал, ты заработался, поди ляг, обещай мне не читать перед сном, – сказала она, с отчаянием чувствуя, что совсем не то говорит.

Когда он, размягченный и растроганный, ушел к себе спать, она опять вынула из-под подушки платочек и продолжала плакать о Фелицате и о том еще, что не может понять знаменитого писателя и он скоро разочаруется в ней и покинет.

Фелицата стояла у стены, наклонив голову, опустив длинные руки. На убогой ее шапочке вздрагивала вылинявшая роза. Юбка и синий жакет помяты и в пятнах.

– Фелицата, почему вы молчите? Ведь я все вижу и не для того спрашиваю, чтобы осудить: мне нужно знать, что случилось? – в десятый раз говорила Маша, стоя перед Фелицатой.

– Ничего не случилось, помилуйте, я вполне всем довольна, – отвечала девушка, поджимая обветренные губы, – напрасно за мной посылали.

– Ваша тетка, я знаю, не пускает вас больше ночевать. Она бог знает что рассказала про вас. Но я не верю.

– У тетеньки характер довольно странный, – ответила девушка.

– Одного не пойму, для чего вы спали три ночи на гладильной доске?

Фелицата строптиво вздернула голову и сейчас же карими глазами уставилась в угол. Смуглое лицо ее было обтянутое и желтое. С боков упрямого рта – две недавних морщины и на веках – припухшая синева.

– Что же, я на кухню пойду милости просить у вашей кухарки? ответила она и вытянула губу брезгливо. – Сдохну, – никому не поклонюсь.

После молчания Маша заметила робко:

– Ночуйте, пожалуйста, в комнате, где сундуки, – я туда велела кровать поставить.

– Благодарю-с, – ответила Фелицата.

В это время Иван Сергеевич смотрел в щелку двери. Он встал недавно и только что перечел начерно вчера написанный рассказ. Что-то в нем не понравилось, остался осадок, точно после сна про ночные туфли. Иван Сергеевич упал духом и сейчас, услышав голос Фелицаты, подошел на цыпочках к двери.

Фелицата молчала, только в длинном горле ее катался клубок. Маша стояла перед ней, сжимая кулачки; узел рыжих волос сполз набок и юбка застегнута криво, как всегда во время душевных переживаний.

«Вот опять страдание, опять вечная загадка, – подумал Иван Сергеевич, – но опиши я Фелицату, как она есть, – получится частный случай. Анекдот…»

Маша в это время додумалась и сказала:

– Я с удовольствием вам отдам несколько моих кофточек. Бедная моя, милая, ну, не нужно так…

И она пальцами коснулась острого плеча девушки. И от этого прикосновения рухнули все, напряженные до остервенения, силы Фелицаты, она быстро закрылась левой рукой, рот ее раздвинулся точно от смеха, а сквозь пальцы потекли слезы.