Но ревностная поборница женской чести долго еще не могла утихомириться и при каждом случае, в целях профилактики, поминала и поминала обеим.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

I

I

Небывало горячим зноем разгорелось лето, и смертельной угрозой дышало с полей битвы. Тяжелые вести поступали с фронтов. Пал Севастополь, с огнем и голодом сражался осажденный Ленинград, на юге пожар охватил уже горы Кавказа и полыхал у Волги.

Тяжело было и на заводе. Напрягая все силы, боролись за каждую тонну проката. А тут еще, что ни день, редели мужские бригады. Даже девчат стали в армию брать.

Однажды вечером, когда менялись смены, солдатки расшумелись. Такой подняли гам, что новый инструктор горкома партии, кстати, тоже солдатка, которую они все уважали и приглашали «заходить, не забывать», не знала, как их унять.

— А где же очкастый? Где его второй фронт?

— Почему таких, как он, на войну не берут?

Но не так злились они на лектора, как на ту «принципиальную дамочку», что его приводила. И хоть она у них больше не появлялась, они никак не могли ее забыть.

— И как только можно было такой доверить святое дело?

— К станку бы ее!

А тут еще Жог нежданно-негаданно появился в цехе, да еще в военной форме.

— А этот почему тут возле баб воюет? — прицепилась к нему Дарка. — А ну, снимай штаны, не паскудь солдатского одеяния! Не то сама стяну!

Надежда не могла понять, с чего это они так разошлись. Груня отвела ее в сторону:

— Не удивляйся. Разве не слыхала?