При такой системе и при обращении, регулированном таким образом, банк никогда не подвергался бы никаким затруднениям, за исключением тех чрезвычайных случаев, когда паника охватывает страну и когда каждый стремится к обладанию драгоценными металлами, как наиболее удобным средством для реализации или для скрытия своей собственности. От подобного рода паники банк не был бы гарантирован ни при какой системе; по самой своей природе банк подвергался бы ее действию, так как ни в банке, ни в стране никогда не может быть так много монеты и слитков, сколько имеют право потребовать денежные люди подобной страны. Если бы все и каждый пожелали в один и тот же день извлечь из банка свой баланс, то количество билетов, превышающее в несколько раз теперешнее их количество, было бы недостаточно, чтобы отвечать на такой спрос. Причиною кризиса 1797 года была такого рода паника, а не значительные авансы, сделанные тогда банком правительству, как предполагали некоторые. Ни банк, ни правительство не заслуживали в то время порицания, наплыв требований на банк был порожден заразой неосновательного страха пугливой части публики и одинаково имел бы место и в том случае, если бы банк не делал правительству никаких авансов и обладал вдвое более значительными наличными капиталами. Если бы банк продолжал уплачивать наличностью, то, вероятно, паника прошла бы раньше, чем истощилась бы монета банка.

Ввиду известного мнения директоров банка относительно правил выпуска бумажных денег, следует заметить, что они пользовались своим правом довольно скромно. Очевидно, что они с величайшею осторожностью следовали своему собственному принципу. По существующим законам они имеют право увеличивать и уменьшать обращение в таком размере, какой сочтут нужным, не подвергаясь ни малейшему контролю, – право, которое никогда не должно быть предоставляемо ни самому государству, ни кому-либо другому в нем, потому что нельзя ручаться за единообразие ценности обращения, когда увеличение и уменьшение его зависит единственно от воли тех, кто делает выпуски. Что банк имеет возможность уменьшить обращение почти донельзя, этого не могут отрицать даже те, кто соглашается с мнением директоров банка, что у них нет власти беспредельно увеличивать размеры обращения. Будучи вполне убежден, что пользоваться такою властью в ущерб публике одинаково противно как интересам, так и желаниям банка ввиду вредных последствий, которые могут порождаться внезапным и значительным уменьшением обращения точно так же, как и значительным увеличением его, я могу отнестись не иначе, как с порицанием к той легкости, с которою государство вооружает банк такою сильною прерогативою.