– Могу ли я чем-то помочь, сэр? – собравшись с духом, спросил Рекс, как только мистер Гаскойн поднял голову.

– Да, мой мальчик. Пока меня не будет, разбирай почту, отвечай, если необходимо, на письма и держи меня в курсе событий. Даймок прекрасно справится с приходом, а ты останься с мамой или, по возможности, навещай ее почаще – вплоть до моего возвращения, когда бы оно ни состоялось.

– Думаю, сэр, ваше отсутствие будет недолгим. Возможно, вы привезете кузину обратно в Англию? – Рекс впервые нашел силы заговорить о Гвендолин, и отец с удовлетворением отметил это.

– Пока трудно строить планы, – ответил он своим обычным рассудительным тоном. – Возможно, с ней останется матушка, и я смогу вскоре вернуться. В телеграмме не содержалось подробностей, но нет сомнений в том, что условия недавно составленного завещания вполне удовлетворительны и Гвендолин будет прекрасно обеспечена, тем более что возможно рождение наследника.

– Должно быть, она испытала глубокое потрясение, – справившись с острой болью, предположил Рекс. – Думаю, Грандкорт был преданным мужем.

– Разумеется, – подтвердил мистер Гаскойн в самой решительной манере. – Ни один человек его положения не женился бы таким образом, как он.

Рекс никогда не видел Грандкорта, не слышал о нем от кого-либо из домашних и понятия не имел о побеге Гвендолин в Лебронн, однако ему было известно, что Грандкорт влюбился так страстно, что сделал ей предложение через несколько недель после постигшего семью несчастья, и поступил благородно, поддерживая мать и сестер Гвендолин. Подобное поведение казалось вполне естественным: Рекс и сам сделал бы то же самое. Грандкорт был удачливым парнем и, прежде чем утонуть, получил свою долю счастья. И все же Рексу очень хотелось понять, полюбила ли Гвендолин успешного поклонника или всего лишь воздержалась от заявления, что ненавидит, когда к ней пристают с проявлением чувств.

Глава II

Глава II

Сэр Хьюго Мэллинджер отправился в Геную не так поспешно, как мистер Гаскойн, а Деронда никак не мог уехать, не встретившись с баронетом. С самым давним и верным другом следовало обстоятельно, с глазу на глаз поговорить не только о смерти Грандкорта, но и о кризисе собственной жизни, ибо в письме не представлялось возможным подробно рассказать о матери, которая появилась и исчезла, словно призрак. Лишь на пятый вечер, получив телеграмму, Деронда отправился встречать сэра Хьюго на железнодорожный вокзал, куда тот должен был прибыть между восемью и девятью часами. Несмотря на трагические переживания, при мысли от встречи с сэром Хьюго в выражении глаз и изгибе губ Даниэля сквозила едва заметная улыбка. Дело в том, что теперь баронет получил возможность передать дочерям все свои поместья. Мы были бы бесчувственными существами, если бы не умели разделять радость близких, даже если она не вписывается в нашу теорию справедливого распределения и не совпадает с высшим идеалом человеческой добродетели. Как угрюмо кривились бы наши рты, как холодно смотрели бы глаза! И в то же время наши собственные мечты и желания не соответствовали бы идеалу во всей полноте. Следует снисходительно относиться к несовершенству. К счастью, можно испытывать благодарность к человеку, даже если он из-за благих намерений совершил ошибку. Чувства и суждения Деронды не позволяли ему одобрить действия сэра Хьюго, который добровольно пошел на ложь. Да, ложь: Даниэль не знал более мягкого определения для той атмосферы тайны, в которой вырос. Возможно, однако, баронет не знал о том, что мать нарушила обещание, и со своим легким отношением к жизни считал ее желание вырастить сына английским джентльменом вполне разумным, пусть даже для этого требовалось расстаться с собственным ребенком, лишив материнской любви. Нежная привязанность к сэру Хьюго заставляла Даниэля искать основания для оправдания, а не для обвинения. Можно оставаться твердым в принципах и осторожным в приговорах – точно так же, как можно переживать, глядя на криво висящие предметы и в то же время терпеливо относиться к человеку, который повесил их так из-за слабого зрения. Если в холостяцкие времена сэр Хьюго ошибочно считал детей существами, призванными делать жизнь взрослых более приятной, и не видел ничего плохого, если от них избавлялись за ненадобностью, то он всего лишь разделял точку зрения если и не принятую официально, то служившую в тот период мировой истории популярной моделью поведения. Отчетливо помня пережитую в детстве болезненную внутреннюю борьбу, Деронда в то же время не забыл многочисленных примеров, доказывающих, что его переживания оставались вне поля зрения сэра Хьюго. Невежественная доброта способна обернуться жестокостью, однако сердиться на это было бы тоже невежественной недобротой, чрезвычайно далекой от сочувственного расположения Деронды ко всем вокруг. Сейчас, после душераздирающих сцен последних дней, он больше, чем прежде, стремился остановить поток гнева и обиды, а потому, едва из вагона показалась знакомая фигура сэра Хьюго, на первый план вышло чувство привязанности, побуждающее все прощать.