– Ну, Дэн, – произнес сэр Хьюго с искренним чувством и крепко пожал Даниэлю руку.

Отдав распоряжения носильщику, они вышли на вечернюю улицу и неторопливо, пешком направились в отель.

– Поездка прошла легко, так что чувствую я себя прекрасно, – заявил баронет. – Я не спешил отправиться в путь, поскольку хотел разобрать бумаги. Но как чувствует себя вдова?

– Уже лучше, – ответил Деронда. – Судя по всему, ей удалось избежать серьезной болезни, вполне возможной после ужасного потрясения. Два дня назад приехали ее матушка и дядя, так что она в надежных руках.

– Ожидается ли рождение наследника?

– Насколько я могу судить по словам мистера Гаскойна, нет. Он говорил так, словно еще неясно, получит ли она поместья Грандкорта в пожизненное пользование.

– Полагаю, потеря мужа не стала для нее огромной трагедией? – осведомился сэр Хьюго, искоса взглянув на Деронду.

– Напротив, внезапность смерти – огромный удар для нее, – ответил тот, старательно обходя вопрос.

– Интересно, сообщил ли Грандкорт жене подробности завещания? – продолжил сэр Хьюго.

– А вам они известны? – уточнил Деронда.

– Да, – быстро ответил баронет. – Черт возьми! Если не предвидится законного наследника, то все состояние достанется сыну миссис Глэшер. Должно быть, тебе ничего не известно, но в течение долгих лет она была ему кем-то вроде жены. Кроме мальчика у нее еще есть три девочки. Наследник получит имя отца. Он уже Хенли, а теперь станет Хенли Мэллинджером Грандкортом. Я рад, что титул ничего ему не принесет, однако щенок и без того получит больше чем достаточно, чтобы нуждаться в моих пятидесяти тысячах за Диплоу, на которое он не имеет прав. А тем временем молодая прекрасная вдова будет вынуждена смириться с несчастными двумя тысячами фунтов в год и домом в Гэдсмере. Отличное место ссылки, если она захочет запереться в уединении, в чем я глубоко сомневаюсь. В последние годы там живет мать мальчика. Должен признаться, что я презираю Грандкорта и не считаю нужным думать о нем лучше лишь оттого, что он утонул. Впрочем, что касается моих обстоятельств, то, расставшись с жизнью, он поступил правильно.

– Полагаю, Грандкорт повел себя дурно уже тогда, когда женился на мисс Харлет, а не когда оставил поместья сыну, – сухо заметил Деронда.

– Не имею ничего против завещания в пользу мальчика, – продолжил сэр Хьюго. – Однако, женившись на этой девушке, он должен был обеспечить ей достойное содержание – такое, чтобы она и впредь могла жить в соответствии с тем уровнем, на который поднялась. Надо было оставить ей четыре-пять тысяч годовых и лондонский дом в пожизненное владение – так поступил бы я. Полагаю, поскольку у нее за душой не было ни пенса, родные не могли потребовать приличной записи в ее пользу в брачном контракте, полностью рассчитывая на завещание. А в этом деле даже самые умные люди непременно совершают какую-нибудь глупость. Во всяком случае, мой отец совершил. А если в характере присутствует склонность к тирании, то она непременно проявится в документе такого рода. Совершенно ясно, что своим завещанием Грандкорт намеревался наказать жену, если она не родит ему наследника.