Самолет пошел тише, ровней. Двигатель почти не слышен — сброшены обороты.

— Пошел, — раздалась команда.

Вардкес поднялся, пошел к двери. Правая рука лежит на кольце. Левая крепко сжимает стальной трос, идущий от фюзеляжа к концу плоскости. Вардкес знал, он подходит к какому-то рубежу в своей жизни. И этот рубеж надо взять. Только одна секунда нужна ему, чтобы, дойдя до конца плоскости, ринуться в боковой люк. Одна секунда. А там все по инструкции, не раз вытверженной им. Надо только не сбиться, отсчитать трехзначную цифру. Раньше времени раскрывать парашют нельзя. Вихрем пронесся в голове весь порядок прыжка: как отделиться от самолета, отсчитать положенные пять секунд. Он даже придумал трехзначную цифру, которую он должен произнести за эти пять секунд: 101, 102, 103…

Дошел, осторожно глянул вниз, в открытый люк. Там, под крылом самолета, кружился далекий, как в перевернутом бинокле, игрушечный квадрат полигона. Черт возьми, как унять дрожь в коленях?

Пересиливая дрожь, которая предательски проняла его, он хотел повторить условия прыжка, что за чем следует, и тут же сбился. Он лихорадочно принялся снова перебирать в памяти хорошо известные, вытверженные условия инструкции и снова сбился. Будто его никогда и ничему не учили.

Вардкес покачнулся, неловко схватился за тросы и почувствовал, как сознание покидает его. Он не помнит, как захлопнулись перед ним дюралевые двери, как сильная рука инструктора оттащила его назад. Пришел он в себя от легких толчков. Самолет катил по полигону. По обе стороны его к месту посадки бежали встревоженные люди. Среди них Вардкес узнал девушку, с которой познакомился накануне. Теперь она пришла с цветами. Девушка бежала, на ходу кусая гвоздику. «Шляпа, нашел чем хвастать», — корил он себя.

Самолет стал. Подбежавшие люди окружили его. Инструктор сказал:

— Случилась маленькая заминка с самолетом, придется отложить прыжок.

Бек

Его звали Беком, а он был всего лишь пес, обыкновенный лохматый пес с желтыми подпалинами на могучей шее.

С Беком свел меня случай. Мой приятель пригласил меня и еще нескольких других своих друзей на шашлык. Он жил на окраине города, снимал угол у одинокой старухи. Бек сторожил у старухи дом.

День был летний, жаркий, и мы устроились прямо во дворе. Бек лежал под абрикосовым деревом, привязанный к стволу на коротком поводке.

Пока на огне жарился шашлык, Бек ничем не выдавал своего присутствия. Лежал в тени, положив рыжую остромордую голову на широкие мохнатые лапы. Иногда в настоянном духом спелых плодов воздухе раздавался сухой короткий выстрел. Это Бек охотился за наседающими на него мошками.