— Вы усложняете жизнь, которая и без того не простая. Хватит об этом, я не хочу вас слушать, Давайте поцелуемся, философ.

Она тонкими горячими руками обняла его смуглую, крепкую шею.

В соседней комнате оборвалась музыка. С шумом вернулись гости. Иван и Надя в обнимку пошли к столу. Он хотел отпустить ее, но она не выпускала его из объятий, громко крикнула:

— Мы хотим пить! К черту печень! Никакой печени нет!

— Она пьяна! — радостно воскликнул ее муж Федор Сергеевич. — Она всегда целуется, когда выпьет.

Все шумно рассаживались вокруг стола.

— Внимание! Внимание! — кричит хозяин квартиры с таким видом, будто он взобрался на трибуну и готовится открыть митинг. — Я предлагаю выпить за то, чтобы до утра удержаться на ногах. Ура!

Он первый единым духом выпил из рюмки и, довольный своей остротой, окинул взглядом гостей. Он уже немолод, ему тоже за сорок. Рыжеватые волосы уже поседели на висках, на макушке просвечивает лысина. Однако он бодр. В нем сохранилась студенческая живость, он бойко рассказывает анекдоты, ухаживает за гостями.

— Идите же танцевать, дьяволы!

Надя подошла к хозяину дома, протянула к нему руку.

— Дмитрий Евгеньевич! Покажем класс? Пусть учатся, пока мы живы.

Расталкивая гостей, они пошли танцевать. Почти все пары подпрыгивают в старомодном стиле фокстрота, а некоторые замедленно, пропуская по одному такту, переваливаются с ноги на ногу, как ожиревшие гуси. Конечно, все они лучшего мнения о себе и уверены, что еще в меру изящны и молоды. Им даже кажется, что они ловки и грациозны.

Дмитрий Евгеньевич и Надя танцуют по-настоящему здорово, не так, как все. Похоже на буги-вуги, бешеный ритм, змеиная гибкость, акробатическая упругость. Не хочется смотреть на других, не оторвешь взгляда от этой пары. На Надю не удивляешься — она молодая, стройная, гибкая. Удивляешься на партнера: откуда такая прыть у тучного, лысеющего, немолодого мужчины? Скачут, как взбесившиеся кони, красиво беснуются, играют телом.

Иван и Надин муж Федор стоят рядом, обняли за плечи друг друга, смотрят на танец. Мелькают в глазах черное платье, красные туфли, белые бусы. Отлично! Великолепно!

Пир кончается поздней ночью, или, лучше сказать — ранним утром, часа в три. Все устали, хочется спать. Хозяйка дома, жена Дмитрия Евгеньевича — Катя, симпатичная, гостеприимная женщина, уговаривает всех оставаться ночевать. Места хватит, можно разложить ковры, одеяла, есть две раскладушки. Но всем хочется добраться домой, залечь по-настоящему. Завтра воскресенье, можно поспать вволю. Человек пять, к огорчению Кати, прорываются к дверям, прощаются и уходят. Среди ушедших Иван и Надя с Федором.