Почему бы не подпевать? Будто голоса у нас нет? Есть! Да еще какой!

Вскипевшая кровь ухнула по груди вверх, залила щеки, темя, глаза; уши заполнились оглушительным гулом, а правая рука взлетела над головой и изо всей мочи ударила по столу. Невыпитый стакан опрокинулся и скатился на пол. Мартинас пнул его ногой и выбежал из избы. Наружная дверь хлопнула как крышка гроба. Во дворе он остановился, ослепнув от солнечного света, и жадно вдохнул чистый, с березовым духом, воздух. На душе стало легче, чуть не весело. «Все…» — «Что «все»?» — «Да вот… сами знаете…» — «Знаем… Тоже мне геройство… Надо было вытащить Шилейку с кровати, встряхнуть: «Признайся, подлец! Лапы-то у тебя в крови? Скорее иди в милицию, а не то отведем!» — «Нет, нет! Лучше не знать… не знать… не знать… Может, в другой раз… Да, в другой раз мы непременно выясним…» Плечи снова поникли под невидимой тяжестью.

Мартинас вышел на дорогу и машинально свернул к канцелярии. Сядет на мотоцикл — и в бригады! Нет неотложного дела — утром облетел все пашни, сев идет своим ходом, — но на месте не сидится. Он все надеется на чудо. Будто так вот поносишься, и свалится с неба каких-нибудь полсотни гектаров приготовленной под кукурузу земли.

Недалеко от канцелярии Мартинаса нагнал «Москвич» и, пронзительно взвизгнув тормозами, остановился, чуть не упершись буфером в подколенки. За рулем сидел Быстроходов. Свежевыбритый, бодрый, в темных очках. Крохотный и хрупкий, нежно улыбающийся, он выглядел особенно симпатичным. Рядом с ним, выставив начинающийся животик, посапывал Рокас Барюнас, Заднее сиденье пустовало.

Мартинас в сердцах сплюнул: шутка Быстроходова его всерьез испугала.

— К черту! Так и человека убить можно, — с упреком говорил он, неохотно здороваясь со старыми знакомыми, которые, выбравшись из машины, подошли к нему.

— Сто лет! Сто зим! — выкрикивал Быстроходов тоненьким голоском, обеими руками пожимая ладонь Мартинаса и сияя такой радостью, словно они были ближайшие друзья и не виделись полвека, никак не меньше.

— Везде тебя ищем. Дома тоже были. Где прячешься, браток? — спросил Барюнас.

— Работаю. Не все могут носиться на легковушках. Надо кому-то и хлеб зарабатывать, — грубо ответил Мартинас. — Чего приехали?

— Ехали себе мимо, вспомнили тебя и завернули. — Быстроходов покосился на Барюнаса, но Мартинас успел поймать его взгляд. — Рокас Казимирович здесь председательствовал, питает к вашему колхозу кое-какие сантименты. Хотел бы содействовать…

Мартинас вопросительно посмотрел на Барюнаса.

— Чистая правда, браток. Часто вспоминаю Лепгиряй. Чувствую за собой кое-какой должок. Да чего мы тут болтаем, как бабы на базаре? Садись в машину, покатаемся и потолкуем. Располагаешь кое-каким временем, браток? Можешь пожертвовать пять минут делу? — Барюнас бодро подтолкнул кулаком Мартинаса.