Мартинаса взяла оторопь. Его мозг осветила неожиданная, но такая простая, убедительная мысль, что он сам удивился бы, как это раньше не пришло в голову, если бы не был так ошарашен этим невероятным открытием: Года влюблена в Арвидаса!

— Скорее всего это так, — продолжала она, не замечая перемены на лице Мартинаса. — Человеку всегда приятно быть правым перед самим собой. А я… смешно сравнивать со мной! Читаю книги, занимаюсь любовью, иду полдня поработать в колхозе, когда надоедает дома, и ем отцовский хлеб, зная, что каждый второй кусок его — ворованный.

«Да, нет никакого сомнения — она любит Арвидаса».

…Надо было быть слепым, чтобы этого не видеть. На свадьбе Бируте, когда она с Арвидасом танцевала танец свата, все было как на ладони. Но тогда он не придал этому значения. Правда, сердце ныло, что она бесится как никогда, что ее пламенные взгляды, улыбка, изящество движений, — все подчинено одной цели — понравиться Арвидасу. Он видел это, как не видеть, но принял за игру. А потом эта беда… Прибежал Раудоникис — Толейкис лежит мертвый… Года как стояла во дворе у стены, так и рухнула наземь. Несколько дней спустя, когда Арвидас пришел в сознание, Мартинас предложил Годе вместе съездить к больному. Она отказалась. И в другой раз отказалась. Но глаза ее не лгали. Да, сейчас, когда в голове прояснилось, Мартинас отчетливо вспомнил ее испуганный взгляд, который каждый раз при встрече нетерпеливо спрашивал: «А как Арвидас? Слыхал что-нибудь новое?»

«Однажды я в шутку сказал — это было в первые дни нашей любви: «Толейкис начинает мне нравиться. Боюсь, как бы ты в него не влюбилась». Она ничего не ответила, только сильно прижалась ко мне. Она никогда не говорила об Арвидасе. Наверное, потому, что часто про него думала…»

— Кажется, мы заблудились, — сказала Года.

Мартинас посмотрел на нее пустым взглядом. «Все равно…» Он не мог и не старался стряхнуть этот кошмар. А еще так недавно земли под ногами не чувствовал. Прилетел сюда соколом, распустил крылья, весь еще во вчерашнем настроении, которое оставил разговор с Юренасом. Всю ночь ведь раздумывал, по сто раз взвешивал каждую мысль, в конце концов убедился, что правда на его стороне, и еще тверже решил стоять на своем. Ответственность не давила, не пугала, как раньше, а вызывала гордость за себя. Он покажет Годе, на какой рискованный шаг он пошел. Она должна понять: перед ней больше не тот Мартинас — ограниченный, бесхребетный Мартинас, которого она, наверное, больше жалеет, чем любит, а новый человек, впервые в жизни почувствовавший свою силу, мужскую волю, которая поможет ему занять достойное его место. Да, сегодня он ей все скажет!