– Ответ вам известен, – резко сказал Мотовилов.

Пожарский нахально улыбался. Сказал:

– С тех пор обстоятельства изменились, и потому я беру смелость…

– Ваши обстоятельства?

– Нет, не мои лично.

– Я уже говорил вам, – начал было Мотовилов.

Пожарский развязно перебил его:

– Поверьте, Алексей Степаныч, будет лучше, если вы согласитесь.

– Одним словом, это окончательно.

– В таком случае я должен вам сказать, хотя и с прискорбием, что, прося теперь руки вашей дочери, я только исполняю долг честного человека.

– Что? – крикнул Мотовилов. Побагровел.

– Увы! – вздохнул Пожарский. – «В ошибках юность не вольна!» Это и есть обстоятельство…

– Это – ложь! Гнусная ложь!

– Могу доказать…

После нескольких минут бурного разговора Пожарский очутился на улице. Растерянно думал: «Досадно! Кремень человек! Не ждал я того, – только напрасно поклеп взвел на мою Джульетту. Как бы ей перечесу не задали!»

Посетил Андозерского, и также неудачно. Андозерский поверил, но сделал вид, что не верит. Видно было, что не отступится.

Нете поклеп Пожарского обошелся дорого. Отец призвал ее. Бешено раскричался. Нета ничего не понимала и не могла оправдываться. Ее ответы казались отцу признаниями. Свирепел все более. Его крики наполняли весь дом. Надавал Нете пощечин. Нета горько рыдала. Наконец Мотовилов устал. Вспомнил, что надо рассказать жене. Выпил воды. Прошелся по кабинету. Сказал:

– Ты, матушка, в могилу меня уложишь. Но ты еще у меня в руках. Иди к себе и жди березовой каши.

Нета ушла. Мотовилов и Марья Антоновна долго разговаривали. Потом Марья Антоновна пошла к дочери.

Нета сидела одна. Неутешно плакала. Не сомневалась, что отец исполнит угрозу. Но все не могла понять, что случилось. Мать долго сидела с нею.