Отправился в дом и отыскал хозяина. Их беседа в кабинете Мотовилова была недолга. Потом Мотовилов пришел с Марьею Антоновною.

Когда Андозерский уходил, у него был вид победителя.

– Садись и слушай, – сказал Мотовилов Нете, когда она вошла в кабинет.

– И благодари отца, – прибавила Марья Антоновна.

Нета села на рогатом стуле, зацепилась пышным бантом кушака и стала освобождать его. Не любила этой комнаты с неуютною мебелью.

«Сидел бы сам!» – думала про отца.

А Мотовилов очень удобно развалился на низеньком диване. Рядом важно торчала его коротенькая жена.

– Так вот, мать моя, – сказал Мотовилов дочери, – тебе счастье – в генеральши метишь.

– Не имею ни малейшего желания, – капризно ответила Нета.

– Я имею сообщить тебе приятную для нас, твоих родителей, новость: Андозерский просит у нас твоей руки.

– Совершенно напрасно хлопочет! – решительно сказала Нета.

Мотовилов строго посмотрел на нее, а Марья Антоновна сказала наставительно:

– Не капризничай, Нета, он прекрасный молодой человек.

– И на такой хорошей дороге, – подхватил Мотовилов.

– Да я уж люблю другого, – сказала Нета.

– Вздор, мать моя! Выкинь дурь из головы: за Пожарским тебе не бывать!

– А за Андозерского я не пойду!

– Слушай, Нета, – внушительно сказал Мотовилов, – я тебе серьезно советую, – подумай!

– Подумай, Нета, – сказала Марья Антоновна.

– А иначе тебе худо будет. Я из тебя дурь выбью, не беспокойся. И актеру не поздоровится.