Сжимал ее руки и пристально смотрел в ее глаза, печальные, но спокойные.

– Тебе тяжело, – кротко сказала она, – но я люблю тебя.

– О, милая! О, ненавистная! И моя ненависть тебе не страшна? И ты хочешь быть моею женою?

– Хочу, – без колебания сказала Анна.

Глаза ее спокойно и твердо глядели на Логина, и он видел в них странное сочетание кротости и жестокости. Жестокое, злое чувство закипело в нем, багряно туманило глаза, томительно кружило голову. Шатаясь, выпустил он Аннины руки. Хрипло прошептал:

– Хочешь? Так вот!

Поднял руку ударить Анну. Глаза ее, испуганные, широко открылись, но она стояла неподвижная, с опущенными руками. Вдруг рука Логина бессильно опустилась, и он тихо склонился на песок дороги, к ногам Анны.

Стояла над ним, ясная, спокойная, и молча смотрела вдаль. Видела, что еще много горя и безумия ждет впереди, но будущее не страшило, а влекло странным очарованием.

– Анна, оставь меня моей судьбе! Я человек разрушенный, – печально сказал Логин, медленно подымаясь.

– Никогда! Пока жив, не теряй надежды.

– У меня была надежда на счастие с тобою. Но можешь ли ты любить меня после того, что случилось?

– Ничто нас не разлучит. Я сердцем приросла к тебе.

– Даже преступление? Кровь? – Анна задрожала.

– Ничто не может разлучить нас! – воскликнула она. – Я бы за тобою пошла на каторгу, я помогла бы тебе нести тайну.

Подняла на Логина глаза; полные слез, они выражали страдание. Слезы катились по ее щекам, и это терзало сердце Логина.

– Нюточка, бедная моя, ты что-нибудь знаешь?

– Я знаю, что тебе тяжело. Открой мне твою тайну: пусть не будет у нас ничего неразделенного.

– Слушай, Нюточка, я убил Мотовилова.

Почувствовал опять ее трепет. Страшно было взглянуть на нее – смотрел в сторону. Но молчание было невыносимо. Их глаза встретились. Состраданием горели кроткие глаза Анны.

Логин почувствовал, как радость воскресает в его душе.