Через два дня Николай Садчиков прислал солдатский треугольник, в котором извещал жену о своем пребывании в новых фронтовых местах. И мать в тот же вечер составила ему подробное письмо, где уже прямо, без всяких намеков, извещала про будущую Зойку.
Это письмо младший лейтенант артиллерии Николай Садчиков не успел получить. В то время когда оно, прижатое многими другими письмами, еще тряслось в грубом брезентовом мешке на полке почтового вагона, уходящего к Дальнему Востоку, Николай Садчиков лежал с осколком в груди около своего орудия и тоскующие глаза его глядели вверх на облака, которые стали для него последним видением в жизни.
Вскоре мать получила бумагу, написанную по форме, которую за годы войны все привыкли называть «похоронкой»…
— Наш самолет идет на посадку, — объявила тем же официальным тоном Татьяна. — Прошу закрепить ремни…
Зоя стояла в тамбуре у входа, готовясь выпускать пассажиров. Она не собиралась привязывать себя ремнями. Она стояла и слушала усталый гул моторов, ощущала легкие толчки при снижении самолета, от которых на секунду томительно замирало в груди. В иллюминатор светило то же самое июльское небо, которое она покидала, возвращаясь на землю.
Глава третья
Зоя жила с матерью в старом двухэтажном доме: низ каменный, а верх деревянный. Во дворе — огороженные обрезками досок и фанеры — грядки, на которых сейчас ничего не росло, кроме сорной травы и реденькой полоски цветов, которыми увлекалась пенсионерка Рябинина со второго этажа.
Дом стоял на улице, которую, когда Зое было девять лет, стали переделывать в магистральную: булыжник залили асфальтом, пустили в оба конца в дополнение к трамваям красные автобусы, несколько очень ветхих домов снесли совсем и поставили на их месте пятиэтажные, с зелеными вывесками над окнами первых этажей: «Гастроном», «Парикмахерская», «Ателье», «Сберкасса»… Магистраль, новые дома и красные автобусы потребовались заводу, который появился на окраине города в это же время. В ателье работала мать Зои, Пелагея Ивановна, теперь она шила не белье для солдат, а разные платья, скроенные по модным картинкам из журналов. Дома у нее теперь тоже была швейная машина, и вечерами Пелагея Ивановна подрабатывала на цветных халатах, передниках с рюшками, детских распашонках, которые научилась делать в ателье.
Зоино детство с матерью проходило в заботах: набить дровами сарайку до холодов, не пропустить путевку в пионерский лагерь, выкроить из получки на обувку, на белье, на пальтишко, на бутерброды в школу, на кино.