Длинноногая угловатая девчонка с двумя болтающимися за спиной косичками жила в окружении этих забот. Но когда тебе двенадцать лет, то все проблемы кажутся ерундой. У Зои не было недостатка в подругах, и после школы они играли в потрепанные куклы и сообща ненавидели мальчишек, которые только и знали, что дергать за косы. Постепенно куклы надоедают и прячутся в нижний ящик комода, а подруги вдруг оказываются задаваками, и с ними ссоришься. Сидя в классе или дома у себя в комнате, она научилась думать, и часто в ее воображении возникали целые разговоры — с вопросами и ответами.

«— Мама, разве тебе со мной плохо? — вопрос.

— Да нет, Зоенька, с чего ты взяла, — ответ.

— А зачем ходит Петр Никанорыч? Чего он прилипает? И конфет его мне не надо. Я совсем не люблю сладкое. А может, ты думаешь за него замуж?

— Ты мала еще рассуждать об этом.

— Нет, не мала. Я знаю, что ты хочешь за этого Петра Никанорыча замуж. А в нем ничего хорошего нет, на пиджаке всегда полно перхоти. Если ты выйдешь за него замуж, я тут же уеду. Мало ли куда: в Сибирь или на целину. Будешь тогда думать обо мне и жалеть… — Если бы в самом деле нажать кнопку и подняться прямо из класса, чтобы никто и не видел, и лететь, лететь в разные города…»

Перед немигающим взглядом Зои неожиданно возникает нервное лицо «химички» Надежды Семеновны.

— Садчикова, о чем мы сейчас ведем разговор? Мух ловишь! Садись…

Зоя понуро садится, и снова у нее в голове кружатся разные мысли.

«— Ладно, выходи за этого Петра Никанорыча. Ты же еще молодая. Я ведь все понимаю…

— Ты уже взрослая, Зоя, ты ведь знаешь, что у тебя нет отца.

— Да, я знаю: у меня нет отца.

— Нет, нет! — махала рукой, мать. — Ты ничего не знаешь! Ты ничего не соображаешь!»

На самом деле Зоя очень хорошо все соображала. Когда мать просила у домоуправа починить ей печку, то с ее заявлением волынили и делали другие работы. Зоя знала — это потому, что за мать заступиться некому. Если старые-престарые туфли приходится чинить в третий раз — это потому, что они с матерью живут на одну зарплату, и здесь не разбежишься. Летом она жила в пионерском лагере — все три смены, хотя другие только по одной — все для того, чтобы сэкономить, так как в городе на жизнь уходило гораздо больше денег, чем стоила пионерская путевка на месяц, да еще и со скидкой. Петр Никанорыч, знакомый матери, работал в продуктовом магазине продавцом. Он иногда приносил с собой пакеты с фаршем или набор для супа, и мать жарила котлеты и беспричинно суетилась по комнате, бросая украдкой виноватые взгляды на Зойку. Сам Петр Никанорыч усаживался на диван и, желая, видимо, приучить Зою к себе, начинал разговоры про уроки в школе. «Чего вам сегодня задали по арифметике? Сколько в тонне килограмм?» Зоя не любила разговаривать с Петром Никанорычем и нарочно дерзила, стараясь не глядеть на его полное, кирпичного цвета лицо, которое, она считала, получается таким оттого, что много ест мяса, ведь может всегда взять в своем магазине мяса, если захочет.