— Ах, вы завтракаете? Я не буду вам мешать. Если можно, стакан воды.

— Ради бога, ради бога.

— Борька, помнишь Сочи!

— Как же, как же!

Фаринов — высокий, широкоплечий, смахивающий на боксера, мускулы у него так и выпирали из-под закатанных рукавов рубашки. Борис тоже широкоплеч, но гораздо ниже ростом, и потом, этот мальчишеский румянец во всю щеку. У Фаринова лицо непроницаемое, с синеватым оттенком. Совершенно разные молодые люди. Однако стоило им появиться вместе, как возникало нечто такое, что объединяло обоих, будто что-то переливалось, переходило от одного к другому, всего скорее, от Фаринова к Борису, хотя не сразу, не моментально уловишь, что именно, а только побыв с ними, присмотревшись внимательнее, замечаешь: если Фаринов и Борис рядом и если есть третий — их глаза излучают одинаково чрезмерную доброжелательность, одинаковое почтение и благородную сдержанность.

Тем не менее Фаринов с первого взгляда не понравился Зое. Может, ей не понравилась его манера разговаривать чуть свысока. Хотя все интонации вроде на месте, хотя улыбка излучает радушие. Бывают такие натуры, от которых за версту несет высокомерием. По поводу этой версты есть, конечно, оригинальные соображения: маска, оболочка, прикрытие для ранимой, прекрасной души. Но если человек в самом деле что-то значит, он никогда не будет пускать пыль в глаза.

От Фаринова, однако, не ускользнула настороженность Зои. Ее суховатая сдержанность, с которой она встретила его, лишь добавила масла в огонь, заставив срочно переменить тактику. Уж такой человек был этот Фаринов, умел в любой обстановке, будь тут хоть сотня незнакомых людей, приспособиться к окружающим и повернуть впечатление в свою пользу. Какая-то стюардесса! А Борька влип и тянет резину. Ну, детский сад! Он пропустил мимо ушей сдержанные реплики Зои и как ни в чем не бывало, будто сто лет знакомы, стал расспрашивать ее о полетах, о трудной работе в воздухе, о капризах пассажиров, о чуткости и внимании, о которых так много пишут, и всегда, вот парадокс, в одностороннем значении — он разматывал и разматывал все ее дела и заботы, какая-нибудь да затронет ее, какая-нибудь да станет общей.

И кажется, Зоя не устояла перед его веселым добродушием, или, может быть, она посчиталась с тем, что Фаринов — приятель Бориса. Одним словом, шутки по поводу капризных пассажиров развеселили ее. И этого было достаточно Фаринову — впечатление создано, линия поведения определена: надо быть душевным, никакой развязности… Бортпроводница, конечно, простовата, но что-то в ней есть. Она вдохновляет. Где, интересно, откопал ее Борька?