— Не придумывай, — схватил его за руку Борис, больше всего боявшийся скандалов. — Влипнешь в историю.

— Какая история! Ты что?! — ответил Фаринов и засмеялся: — Чему вас только в институте учат!

Борис и глазом не успел моргнуть, как Фаринов встал и, подхватив из вазочки пару ярко-красных тюльпанов, направился к дальнему столику. Потом Борис увидел, как зарделось личико у молодой, как Фаринову предложили бокал и он выпил, чокнувшись с обоими, и вернулся к своему столу.

— Ну вот — самые наилучшие впечатления. Ее зовут Лена, а его Толя. Их счастью месяц и десять дней. Как говорят папы и мамы: все еще впереди…

И снова Фаринов заговорил о жестах. Борис слушал, прихлебывая из бокала вино и изредка поглядывая на парочку в углу. Однако его не столько поражали слова приятеля, сколько взгляды молодой: из своего уголка она не раз тайком поглядывала на Фаринова. Черт побери! Действительно — жесты…

Вот этого Фаринова Борис и встретил вечером в многолюдной уличной толпе.

— Прогуляемся, или спешишь? — спросил Фаринов, сморщив глянцевито поблескивающий, с залысинами лоб.

— Да нет, не спешу. Куда мне спешить, — ответил Борис.

— Может, на дуэль с соперником?!

— Вот именно — с соперником, которому сто лет.

— Дней пять назад звонил тебе. Сказали: нет дома.

— Пять дней, — Борис прикинул. — Да, действительно, меня не было.

— Понятно. Таинственная незнакомка.

Бориса так и подмывало поделиться с приятелем своими встречами с Зойкой. Вот вытаращит глаза, если увидит ее. Что там Сочи! Тройка с минусом…

— Уж не влюбился ли ты, старичок?

Борис почувствовал, что краснеет.

— Тю-тю! — подмигнул Фаринов. — То-то, вижу, идет бледный. Не умрешь от тоски?

— Ладно тебе, — отмахнулся Борис.

— Кто же она? Интересненько…

Слово за слово, и Борис рассказал Фаринову про Зою. Он по молодости, по легкомыслию чуть-чуть прибавил в этом рассказе — ну, самую малость: будто Зойка уж так влюблена, так влюблена и разное другое-прочее в том же духе.