Кошкин долго молчал, смотрел, как весело прыгают звезды в дыму, слушал, что шепчет тихая, теплая июльская ночь. И хотя он знал, что никого рядом нет, сказал так, чтобы услышала только одна Серафима:

— Ладно…

ВЕНЬКА-КОСМОНАВТ

ВЕНЬКА-КОСМОНАВТ

Венька сидел на крыше дровяного сарая, когда скрипнула калитка и, поскрипывая по снегу калошами, во двор вошел человек в шляпе.

— Анфиса Петровна дома? — спросил он на редкость беззвучным голосом.

— Дома! — откликнулся Венька и, подобрав полы шубы, продолжал осматривать в бинокль небо.

Человек кашлянул, потопал ногами, сбивая прилипший к калошам снег, и скрылся в дверях неказистого бабушкиного домишки. На этом бы, казалось, и делу конец. Венька, задрав голову кверху, спокойнехонько продолжал бы шарить глазами по небу и, глядишь, увидел бы то, что хотел увидеть. Да не случилось так.

Едва только за неожиданным гостем захлопнулась дверь, на крыльцо вышла Венькина бабушка.

— Веньк, а Веньк! Подь сюда! — голосисто крикнула она.

Венька чертыхнулся и, засунув бинокль в карман, спрыгнул с крыши.

— Поможешь человеку вещи снесть, — тоном, не допускающим возражений, сказала бабушка, когда Венька вошел в кухню.

— Да, да, вот эти узелки, молодой человек, если сможете, — шевельнул пришедший роговыми очками, и его впалые морщинистые щеки разгладились в доброй улыбке.

Венька прикинул на руку вес двух туго набитых сеток, решил, что они не очень тяжелые, и утвердительно кивнул головой.

Человек в шляпе низко поклонился бабушке, пожал ей руку и, подхватив объемистый, перехваченный ремнями тюк, вышел на улицу. Венька выбежал вслед за ним. Доведись кто другой, Венька постарался бы как-нибудь отвертеться, но этот бабушкин знакомый был личностью явно интересной.

— Спутник, очевидно, решили посмотреть? — продолжая обращаться к Веньке на «вы», спросил приезжий.

— Ну да, — ответил Венька. — Там же собака!

— Да-с, Лайка… А вы любите собак?

— Очень! — признался Венька.