— Ты иди, — сказал я ему, — а я подожду.

Мальчик ничего не ответил или я просто не слышал, что он ответил…

Я спросил у Ефимовны, кто меня привез в больницу. Она ответила — рабочий на санях. И стал я подумывать, что про мальчика мне приснилось. Ну как мог, на самом деле, мальчик протащить дядю в восемьдесят килограммов столько километров!

— Чего ты там строчишь? — перебила меня Ефимовна. — Ты лучше о себе подумай. Одна нога переломана, другая обморожена. Докторша из-за тебя совсем извелась, она ведь неопытная.

В крепкую переделку я попал, как видно, и скоро мне не подняться. Болеть плохо и всегда не вовремя».

* * *

«Не писал четыре дня. Но сегодня у меня радость, и я после этого на свои несчастные ноги не обращаю внимания.

Пришла Ефимовна и сказала:

— Гость к вам. Разрешили на десять минут.

„Ну, — думаю, — кто-нибудь со строительства приехал“. Обрадовался.

Дверь тихонько открылась, и в дверной щели появилась мальчишеская голова, коротко остриженная, с узким разрезом глаз.

Мальчик остановился и не знает, что делать. Я ему руку протянул и крепко сжал. Ладошка у него маленькая, но крепкая и мозолистая.

— Спасибо, что выручил из беды.

Он ничего не ответил, покраснел и подал мне письма, мамины и твои. Мне даже жарко стало, так я обрадовался, когда увидел ваши письма. Но все же отложил их.

— Прости, — сказал я. — Как тебя зовут?

— Петя.

— А меня Алексеем Павловичем. — Я ему это говорю, а он встал — и к дверям. — Ты куда?

— Сейчас, — ответил Петя.

Высунулся за дверь и вернулся с небольшим ведерком.

— Это вам от нашего отряда. — И поднял бумагу, которой было прикрыто ведерко.