— Не отказываюсь, — сказала Жанна и протянула руку.

Она взяла его ладонь и повела его вверх по ступенькам. Так они и шли, держась за руки. Шагал он легко, словно ему тоже недавно исполнилось двадцать четыре года.

Ординаторская была пуста. Ключ торчал в дверях. Жанна повернула ключ и жестом пригласила полковника пройти.

— Вот уж не думала, что увижу вас, — сказала она весело, когда он снимал с ее плеч пальто. — Вы тоже раздевайтесь. И сейчас попьем чаю.

В ординаторской были стол, диван, обтянутый серой тканью, койка с белой простыней под прозрачной клеенкой.

— Как вам тут живется-можется? — спросил Матвеев.

— Без скуки.

— Очень важный фактор.

— От нас зависящий.

— Всегда? — недоверчиво спросил Матвеев.

— При отсутствии патологических отклонений.

— С наукой не спорят, — сказал Матвеев и опустился на диван.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она, вглядываясь в его лицо. Ни знакомая, ни любимая, а самый настоящий доктор.

— По-разному.

Она села рядом. Взяла его руку. Сказала, словно он был маленький-маленький:

— А теперь посчитаем пульс… Так. — Она смотрела на свои часы. И он видел, какие у нее густые брови и ресницы, не накрашенные. — Снимите китель, — попросила она.

— Нет, — он покачал головой. — Мне просто захотелось посмотреть на вас. Не знаю почему…

— Смотрите, смотрите, одно другому не мешает. Вам давно мерили давление?

— Около года назад.

— Головные боли бывают часто? — Она уже сжимала черной плотной материей его руку выше локтя.