— Товарищ полковник, у меня в первой роте ЧП.

— В чем дело?

— Старшина Ерофеенко с шестью солдатами ушел за завтраком. И они не вернулись.

— Как не вернулись?! — удивился Матвеев.

— Мы по рации запросили пищеблок. Нам ответили, что они были, получили пищу. И ушли два часа назад, — пояснил Пшеничный.

— Сколько времени требуется в один конец?

— Максимум тридцать минут, — ответил Пшеничный.

— Подполковник Хазов, немедленно организуйте поиски.

6

— Я никогда не мечтала стать артисткой, — призналась Жанна.

— Ты жила в городе, — сказала Лиля. — Это совсем другое. Разные люди. Значит, разные профессии. А гарнизон, какие тут профессии: солдат, сержант, офицер. А из женских — прачка да продавщица. Раз в неделю кино. А на экране хорошенькие девочки. Солдаты о них мечтают по-своему. А я по-своему. Мне ведь тоже говорили, что я хорошенькая. Я верила.

— Ты действительно хорошенькая. Я бы даже сказала — современно красивая…

— Современно?

— Да. Классическая красота, она иная. Но, как говорится, у каждого времени свои песни…

7

— В чем отличие творческого труда от труда физического? — говорил Василий Дмитриевич Кутузов. Они сидели в предбаннике, пахнущем сосной и березой, завернутые в банные полотенца. Пили квас, настоянный на хрене, которым угостил их приветливый хозяин.

— Есть еще морс клюквенный, — сказал Лаврентий.

— Потом, потом, — махнул рукой Василий Дмитриевич. — Квас тоже очень хорош… Так вот, я далек от химеры противопоставления одного труда другому. Дело совсем не в этом. Я имею в виду особенности. А правильнее сказать, основную особенность, различающую два этих вида. Физический труд нормированный. Другое дело — норма может быть разная: маленькая, средняя, большая. Человек может сделать сто гаек, пятьсот или тысячу. Но, сделав их, он на данный отрезок времени закончил свой труд. Он может вернуться домой, есть, пить, спать с женщиной или смотреть телевизор. Но работа его осталась за стенами. Творческий же труд ненормированный. Идет ли творческий человек по улице, бреется, завтракает или ужинает. Вполне возможно, что именно и в этот момент он работает. Я среди ночи просыпаюсь и размышляю над своим романом. Вот мы на полке́ парились. Казалось, не самое подходящее место для творчества. А я материал в уме перебирал, который мы с тобой за эти дни увидели. Композиционно его выстраивал. Иными словами, я не только парился, но работал.

На лице Игоря, розовом и довольном, выступили капельки пота. Он маленькими глотками отхлебывал холодный квас. И, слушая Кутузова, время от времени кивал, словно соглашаясь с каждым его словом. Однако, когда Василий Дмитриевич замолчал, Игорь сразу спросил: