Г а л я. Но Иван Павлович, он же помогает тебе.

В е р а. Боже мой, Галка, да куда бы я без него. Я ожесточусь порой, вспыхну, — ты меня знаешь, — а он скажет слово и смягчит. И все у него с заботой, запросто. И я к нему. И вдруг чую, как стучится в мою дверь мое прошлое. Новая сила, по которой я тосковала, сама не зная об этом. Я стала думать, что все зарождается и живет на белом свете только от сильной и активной любви. А у нас с Ваней все как-то созерцательно… А вот он, Митяев-то, легок на помине. К Дарье Софроновне опять небось гребется.

Г а л я. Зачем он к ней?

В е р а. Денег, поди, одалживать.

Г а л я. И она дает?

В е р а. Наверно, коль ходит. Ты его отправь туда, к мамаше. А я не хочу с ним встречаться. (Быстро уходит.)

Г а л я (смотрит в окно). Молодой. Высокий-то какой! Вел математику — значит, не глуп. А в район поехал — в милицию угодил. Конечно, какой уж тут учитель… Так бы, кажется, и спросила: ну от чего ты такой-то?

Входит  М и т я е в.

М и т я е в (робко). Здравствуйте, пожалуйста. Извините покорно, мне бы Дарью Софроновну.

Г а л я. А зачем она вам?

М и т я е в. Уж позвольте, об этом я ей самой скажу.