Кайо Обермарк был слишком мужественно-сдержан, чтобы объясняться со мной по поводу шума, смеха и экстатических выкриков, которые позволяла себе Софи. Однако Мими спросила:

– Что это за барышня у тебя появилась и так себя ведет? – Сказано это было шутливо, но носик ее при этом сморщился.

Я не был готов к подобной беседе и не нашелся с ответом.

– Да, забыла тебе сказать: на днях тебя еще одна девушка разыскивала. Тянет их сюда как мух на мед!

– Что за девушка?

– Молодая, приличного вида и очень хорошенькая, красивее, чем эта, буйная.

Я подумал, уж не сменила ли Люси гнев на милость.

– А записку она не оставила?

– Нет, сказала только, что ей нужно с тобой поговорить. Мне она показалась очень взволнованной, но, может, просто не привыкла карабкаться так высоко и запыхалась.

Вероятность появления Люси меня не слишком взволновала – я давно успокоился, – но ее визит ко мне, если он имел место, возбудил любопытство.

Я затронул тему отношений Артура и Мими, пересказав ей наш разговор с Эйнхорном. Если Эйнхорну Мими приглянулась, то сам он вызвал у нее резкое неприятие.

– Ах, этот старый пердун… – прошипела она, – который первым делом ухватил меня за ляжки! Терпеть не могу стариков, считающих, что они еще ого-го!

– Ну, ты должна его понять. Как иначе он мог приветствовать тебя и быть галантным?

– А с чего, черт возьми, этот старый калека решил, будто ему дозволяется пускать на меня слюни?

– Нет, на самом деле это потрясающий старик, я его знаю тысячу лет и очень ему симпатизирую.

– Чего не скажешь обо мне. И с Артуром он обращается ужасно.

– По-моему, если он кого и любит, так это Артура.

– Это ты так думаешь! Он его поедом ест. И моя задача сейчас помочь Артуру вырваться оттуда, пока старик не допек его окончательно из-за этого мальчишки.

– А разве мать ребенка уже вне игры?

– Я у Артура никак не могу выведать, что она собой представляет – порядочная или шлюха. Ты же знаешь, как он туманно выражается, когда речь идет о чем-то, кроме науки. Только какой же сукой надо быть, чтобы бросить собственное дитя. Если только ты не больна – на голову!