– При помощи орла? – вскричал я. В душе моей царил разброд. – Как ты себе это представляешь? Даже если орел и поймает пару-другую чертовых игуан или каких там еще животных ты себе наметила! Это же бред!

– Деньги мы получим не только за игуан. Мы снимем кино про охоту. Ведь как иначе заработать, если не тем, что умеешь делать? Мы можем и статьи продавать в «Нэшнл джиогрэфик».

– Откуда ты знаешь, что у нас получится? И кто будет писать эти статьи?

– Мы соберем материал и наймем кого-нибудь в помощь. Всегда можно найти подходящего человека.

– Но, дорогая моя, на это же нельзя рассчитывать! Не так это просто!

– Но и не так сложно, уверяю тебя. Я знаю массу людей, которые только и мечтают быть мне чем-нибудь полезными. Вот приручить и вышколить орла действительно нелегко. Но мне не терпится попробовать. А кроме того, жизнь в Мексике гораздо дешевле.

– Ну, а зачем же такие траты здесь? В этом номере?

– Пока развод не оформлен окончательно, за все платит Смитти. Тебя ведь это не оскорбляет, правда?

– Нет, но тебе стоит быть поэкономнее, не так швыряться деньгами.

– Почему? – Она искренне этого не понимала.

Как и я не понимал ее представлений о необходимых расходах. Например, ей ничего не стоило оставить тридцать долларов в магазине на Мичиган-бульваре, заплатив за какие-нибудь бесполезные французские серебряные ножницы. Такими ножницами не срезают пуговиц, не обрезают нитку. Они валяются, забытые, в ящике или чемодане среди прочих вещей и, возможно, пролежат там до скончания века, и при этом в Мексике она собиралась экономить!

– Тебе ведь не жаль денег Смитти?

– Нет, – откровенно признался я. – Но если, предположим, я откажусь, ты поедешь в Мексику одна? С орлом и так далее?

– Конечно, поеду. А разве ты собираешься отказаться?

Но она отлично знала, что отпустить ее одну я не могу. Я скорее дал бы выколоть себе глаза, чем остался в Чикаго, когда она едет в Мексику. И предложи она мне путешествие с африканскими хищниками, кондорами, птицей Рух или фениксом, я соглашусь и на это. И ведущая тут она, а я ведомый, и если бы имел встречную идею, то непременно попытался бы склонить ее на свою сторону, но я молчу и, значит, таковой не имею.

Поэтому, спросив, не хочу ли я остаться в Чикаго, и, увидев на моем лице выражение бесконечной любви, она взяла свой вопрос обратно, и наступившее молчание нарушил лишь стук положенной на место гитары.

Потом она сказала:

– Если тебя беспокоит эта птица, забудь о ней на время. А после я тебя всему научу. Не думай пока об этом. Представь себе только, как здорово ее приручить и какая красота эта охота!