Пашка молчит.

Вот впереди показался еще огонек. Там живут Селезневы. Ребята сторонкой обошли бедную избу и чуть не бегом к другой. Запыхавшиеся Пашка и Сашка вошли в избу, шапки поскорее долой, истово перекрестились и вопросительно посмотрели на хозяина Фаддея Егоровича.

— Мы славить, дедушка Фаддей.

— Вот и ладно, — улыбнулся Красильников, как лунь белый — и лицом и волосом. Он ждал славильщиков, ради них и поднялся пораньше. — Валяйте, да чтобы по порядку.

В соседней комнате послышался разговор. Стало быть, и там не спят, можно петь громко, так хозяину понравится больше.

— Рождество твое, Христе боже наш, — затянул тоненьким, продрогшим от мороза голосом Пашка.

— …воссия мира и свет разума, — подтянул брату Сашка.

Теленок, привязанный в углу, теплым шершавым языком облизал Пашкину руку, спрятанную за спину, и попробовал жевать зажатую в ней шапку.

— …Тебе кланяется солнце правды… Тпрутька, холера, — неожиданно добавил малец, отдергивая шапку.

— Чтой-то ты бормочешь? — удивился Фаддей Егорович, внимательно слушавший пение.

Пашка покраснел, стараясь отодвинуться от назойливого теленка. Стуча по полу тонкими ножками, теленок опять потянулся к пареньку. Видать, шапка пришлась ему по вкусу.

— …Волхвы же со звездою путешествуют, — согласно запели братья, а теленок снова принялся за Пашкину шапку.

— …Наш бог роди-родися… Отстань, окаянный! — чуть не заплакал Пашка и умоляюще посмотрел в строгое лицо старика Красильникова.

— Ты что, парень, аль слов-то не выучил как полагается? — недовольно спросил Фаддей Егорович.

— Телок пристал, дедушка Фаддей.

Старик понял наконец в чем дело, засмеялся добродушно. Ребята допели молитву и, низко кланяясь, бойко закончили:

— Здравствуйте, хозяин с хозяюшкой, со своею семеюшкой. С праздником вас, рождеством Христовым. Открывайте сундучки да подавайте пятачки.

— Подставляйте шапки, пострелы, — скомандовал старик. И посыпались в шапки пряники да орехи, заготовленные для такого случая. Ребята торопливо поблагодарили щедрого хозяина, поклонились ему в пояс и, пятясь, вышли из избы.

— Теперь куда? — спросил Пашка, распихивая по карманам полученные лакомства.

— А хоть к Телегиным, — ответил повеселевший Сашка.