— Действительно, уважаемый Николай Константинович, наши взгляды, а главное, чувства не во всем совпадают. Это потому, что мы с вами люди хоть и одного, в общем-то, поколения, но все-таки разные.

Начнем с того, что вы – Николай, а я – Василий. Вы – инженер, а я – адвокат. Вы – саратовец, а я – самарец. Вы – предприниматель, а я – общественный деятель. Вы называете нашего сына Петрушкой, а я – Петрушей... Ну, и так далее, если копнуть.

— Да в том-то все и дело, что не надо копать! Особенно не надо копать и выкапывать лишнего! Ну, вот первый и вполне убедительный пример: зачем Петрушке выкапывать эту книгу? Как это... Ужасную книгу?

— Значит, переведем разговор на другую тему? – нашел выход из затруднительного положения папочка самарский и спросил у Корнилова: – Ну здравствуй, Петруша! Ты какими судьбами?

Этот вопрос папочки самарского был хуже некуда: «Какими судьбами?»! Надо же было придумать: «Какими?.. » Но Корнилов не растерялся, не совсем растерялся и ответил:

— Да вот так... Так уж... Именно.

— Понятно! – кивнул Василий Константинович Корнилов – самарский – и обратился к саратовскому Корнилову: – Ближе к делу: как мы будем его делить? Нашего сынишку? Конечно, мы всю жизнь, всегда, везде, обязательно что-нибудь с кем-нибудь делим, так что пора бы уже и привыкнуть к рукомеслу, но – затруднительно! Может, пополам? Мне левую половину сынишки, вам – правую! Согласились? По рукам? – Самарский Корнилов протянул все еще по-детски розоватую ладошку Корнилову саратовскому.

Но тот, саратовский, ладони не принял, а нахмурился остроносым сухощавым лицом сперва анфас, потом в профиль, полизал кончиком языка тонкие губы и золото нижней челюсти. Спросил:

— Позвольте, а у него сердце в левой половине? У нашего сынишки?

— Само собой разумеется...

— Как так – само собой? А бывают человеческого рода особи, у них сердце справа... Я точно знаю, бывают!

— Нет, у моего Петруши сердце всегда было слева. По рукам?

— Значит, мне достанется бессердечная половина? Смотрю я на вас, вы тоже хорош гусь! Одно слово – ю-рист! Адвокат!

— Ну и вы тоже одно слово – инженер! Сейчас уже и взвешивать, и рассчитывать, и конструировать.

По рукам?

Корнилов саратовский смахнул неожиданную слезинку с правой щеки, пошевелил длинными пальцами первоклассного чертежника и очень грустно произнес:

— Оба мы с вами нищие... Любая половина любого человека это ничтожно малая величина... Ну, а владельцы ничтожно малого, они – кто? Они – нищие! И если одна ничтожно малая величина чуть-чуть побольше другой ничтожно малой – это не имеет никакого значения!