— Значит, по рукам?! – обрадовался Корнилов самарский и смахнул нечаянную слезинку с левой щеки.— По рукам?!

— По маленькой! – кивнул саратовский...

Появились две рюмочки, папочки чокнулись, опрокинули.

— А мне? – спросил Корнилов.

— Помалкивай, Петрушка! – огрызнулся саратовец. – Когда двое между собой делятся, это еще туда-сюда, еще есть кое-какая возможность, когда делятся трое – нет никакой возможности!

— Вот именно! – шмыгнул курносеньким носиком ,папа Василий Константинович. – И то принять во внимание, господа судьи, что мы, оба истца, оба, отца, я хочу сказать, – мертвые! А кому же и договариваться между собой, если не мертвым? От живых не дождешься.

— Дельная реплика! – согласился саратовец.— Но хочу уточнить, какие это еще господа? Какие судьи?

— Не все ли равно – какие? Какие угодно! Что их – не хватает, что ли, судей-то? Боже мой, да этого добра – где только нет! Петруша, а ты не боишься, что мы тебя делим? Пополам? Ты ведь тихий был мальчик и уже с четвертого класса гимназии – философ. Хотя, правда, потом ни с того ни с сего решил воевать... Помнишь, поди-ка, как дело-то было?

Корнилов чуть не спросил у папочки-адвоката, Василия Константиновича, а не будет ли к процессу настоящего дележа, кроме судей, привлечен еще и следователь, – очень этого не хотелось бы, – но тут снова заговорил Корнилов саратовский.

— Не-е-ет! – заговорил он.— Мой Петрушка, тот никогда и ничегошеньки не боялся! Отродясь – ничего! И войну с немцами начал, припомнить, класса тоже с четвертого, году, как бы не ошибиться, в тысяча девятьсот втором, вот когда. У нас в Саратове , и немцев-колонистов, торговцев, колбасников, одним словом – всякого звания, было пруд пруди, но ему, Петрушке, все равно их не хватало, так он на самых разных плавучих средствах переправлялся через Волгу, там город, Покровск называется, уже сплошь одни немцы, вот там он и устраивал с ними сражения! Упаси бог... Он при этом с правого фланга заходил, в Покровск, со стороны другого поселка – Порт-Артур... Упаси бог! – Николай Константинович трижды истово перекрестился.

— В кого бы это он? – поинтересовался Василий Константинович.

— Ума не приложу! Я, конечно, тоже хотел с немцами воевать, но только в области техники и строительства дорог. Я так полагал, что хорошие дороги – это хорошие школы, хорошая почтовая работа, все хорошее... Что не может быть хороших дорог в Европе.

— Скажите на милость – и я почти что так же! Почти то же самое, только я вместо дорог – конституции проектировал. Некоторые получались – пальчики оближешь! Сколько я их для России запроектировал, сколько было у меня различных конституционных вариантов, теперь и не помню. Запамятовал!