Почему?

Так уж сложилась русская история.

Так она сложилась, что в России интеллигенция во многих поколениях ходила в народ – воспитывать его, открывать ему глаза, в конечном счете – поднимать на борьбу за справедливость. Ну вот, а темный мужик просветителей, народников этих, поколачивал, передавал из рук в руки приставам и урядникам, но интеллигенты все ходили, все ходили, все уговаривали и просвещали, безропотно принося себя в жертву народу.

В конце концов сложилось так, что жертва стала привычным делом для тех, кто ее принимал, жертва ведь прежде всего воспитывает палачей и всех тех, кто ее принимает. Урядника убили – событие, газеты пишут, сыскное отделение по этому поводу трудится, а убили какого-то там интеллигента, ну и что? Кто будет по этому поводу тревожиться? Да он сам этого хотел, интеллигент, сам на это шел, кто же, кроме него самого, виноват-то?

Вот и в данном конкретном случае,— объяснял Великому Барбосу Корнилов,— в данном конкретном Уполномоченный Уголовного Розыска запросто принимал в жертву приват-доцента. Это же так просто – принять, гораздо проще, чем решить – нужно принимать или не нужно? Принять, и все. И точка!

Больше того – выходило, будто вовсе не Уполномоченный перед Корниловым, а Корнилов виноват перед ним. Ну еще бы: заставляет человека в поте лица вести следствие, вместо того чтобы целиком признать свою вину – ту, которая может быть, и ту, которой нет и не может быть! И то сказать, ведь это его, Корнилова, деды и бабки ходили в народ, это его отец был адвокатом по крестьянским делам, и сколько, поди-ка, крестьян считали себя обиженными своим адвокатом – великое множество! А вечный студент хоть и учился на юридическом, но адвокатом не стал и потому обид землякам не нанес.

— Другой вины – нет? – поинтересовался Великий Барбос, выслушав Корнилова. – Другой – не чувствуете?

— Чувствую... – пришлось признаться Корнилову. – Ну вот, например, я почти что лично поссорился с кайзером Вильгельмом Вторым и пошел добровольно с ним воевать, а солдатики? Которых я вел за собой? Они-то добровольцами не были, отнюдь!

— И дальше в том же духе... – не то спросил, не то сам подсказал ответ Великий Барбос.

— И дальше в том же духе! – быстренько подтвердил Корнилов.

— Мы – подумаем! – очень серьезно вздохнул Великий. – Мы подумаем, а ты погуляй пока что, Корнилов. Погулять, погуляй!

Покуда Корнилов гулял, то есть лежал на печи, у него было время подумать о том о сем, и вот он додумался: а вдруг Великий-то Барбос сам из вечных студентов?! Вдруг?! Что тогда? Что он тогда сделает с кляузником Корниловым?