Отец разразился воплями, перемежавшимися с грубыми междометиями. Дочь с рыданиями выбежала из его комнаты и не вышла ни к обеду, ни к ужину.

А мать, трудолюбивая женщина, никогда и в мыслях к себе не подпускавшая неумолимой гордыни, свойственной богачам, говорила мужу:

— Если малый ей по сердцу, не перечь, пускай выходит за него... Мой отец мне все уши прожужжал разговорами о том, чей ты сын да кто твой родитель. Ну и что? А я пошла за тебя и не раскаиваюсь.

— По-твоему, выходит, я должен отдать дочку и восемьдесят тысяч крузадо приданого какому-то писаришке, у которого нет ни кола ни двора...

— Зато у нее есть, муженек. Богатства хватит на двоих. Разузнай, что он за человек; и, если добрый малый, пускай она за него выходит, ей ведь уже двадцать минуло.

XI

XI

Жозе Иполито между тем подыскал себе покровителей, уповавших на благополучный исход его брачного предприятия. Политические враги Силвестре, который носил теперь фамилию де Ромарис, надоумили жениха подать на отца невесты жалобу в суд.

Судья взялся лично допросить наследницу майората, поскольку она не могла выступать в суде самостоятельно. Во исполнение всех формальностей закона, Фелизарда была привезена в Барселос, где ее вверили заботам семейства Алвараэнс, которому временно было поручено опекать ее.

И тут в суде начинается баталия. Истец, следуя скверным советам своего адвоката, отвечает самыми едкими диатрибами на оскорбления, коими осыпает его толстосум, издевающийся над его бедностью и темным происхождением. Тяжба превратилась в яростную грызню стряпчих, представлявших обе стороны.

Один из членов семейства Алвараэнс был молодой человек по имени Жозе Франсиско; он уже пятый год зубрил латынь в надежде выучить необходимое для того, чтобы стать каноником барселосской епархии. Четырежды он вполне заслуженно проваливался на экзаменах в Браге; но на пятый год уже мог отличить глагол от прямого дополнения и переводил литанию почти без ошибок.

Семейство Алвараэнс было старинное и зажиточное; в роду было немало монахов-бернардинцев, а один его представитель губернаторствовал в каком-то азиатском владении, откуда кораблями вывозил пряности, чем и заложил основу богатства. На фасаде дома красовался каменный щит с гербом; герб украшал также литейру, в коей привозили некогда из Алкобасы монахов, дабы те могли позабавиться рыбной ловлей в водах Кавадо и набить свиным салом кишечник, вздувшийся от монастырского ничегонеделанья.

Жозе Франсиско, семинарист, был полнокровный малый с лоснящейся физиономией, румяными скулами и глазами, запрятанными глубоко-глубоко под сонно опущенными веками. Фелизарда, невеста, вверенная попечениям его семейства, ему очень приглянулась, а судейского писца он считал мерзким шаромыжником еще с тех пор, как тот оскорбил его, спросив на площади при всем честном народе, как будет винительный падеж от «asinus»[153]. Жозе Франсиско возражал против предоставления убежища наследнице майората, дабы та могла сочетаться браком с Жозе Иполито, сыном Мануэла Тюфячника; но волею обстоятельств Алвараэнсы были вынуждены оказать писарю покровительство.