— А где работает дядя Степан?

— В Заготзерне, что ли, — неохотно ответил Ким. — Посмотри, честное слово, он улыбнулся!..

— Это пока рефлекс, — важно ответила Джемма. Она изучила книгу «Мать и дитя».

— Дядя Степан человек умный, — пояснил Ким, — он и дом себе построил будто бы на сбережения…

— А мама об этом знает? — строго спросила Джемма.

Не отвечая, Ким испуганно зашептал:

— Ой, он плакать хочет… Что с ним делать?

В доме опять готовилось торжество, и, как всегда в таких случаях, появилась дальняя родственница тетя Калипсе. Она загоняла домработницу, все время требовала:

— Мясо должно быть изысканно хорошее. Рыба должна быть высшего сорта. Я не допущу, чтобы на этом столе было что-нибудь не изысканное.

Джемма не любила тетю Калипсе. Неуловимым движением глаз и бровей старуха выказывала пренебрежение молодой невестке. Джемма слышала, как она говорила соседке: «Бедная Варвара! Единственного сына женила — и ни сватьев, ни родни. В гости не к кому сходить, совета не с кем держать. Этому дому разве такую невестку надо!»

Но теперь тетя Калипсе была совсем другая. Она шумно восторгалась Ваганчиком:

— Невиданный ребенок! Красавец! Богатырь! Давид Сасунский!

А Джемме сказала:

— Теперь ты настоящая хозяйка. Укрепилась.

В эти дни входные двери не запирались — непрерывно появлялись гости. Заехал и директор завода Григорий Александрович. В подарок привез большие банки варенья и компотов. Он на минутку остановился у кровати Ваганчика, двумя пальцами неловко похлопал по щечке новорожденного.

— Приглашали в субботу, а я уж решил сегодня. В субботу у нас собрание — то да се.

Варвара Товмасовна увела его в свою комнату — пить кофе. А вечером она осторожно спросила Кима:

— Ты что, собираешься выступить против директора?

— Дядя Толоян уже нажаловался?