Первым спрыгнул на землю командир. Вадим намеревался последовать за ним, однако полковник недовольно замахал рукой: малейшее неосторожное движение могло разбередить рану.

— Подожди, малыш, — Овчаренко кивнул башенному стрелку. Два солдата опустили Вадима на землю, радист подал мешок.

От площадки, где остановился танк, к парадной вела дорожка, густо посыпанная крупным морским песком. Камчатов быстро взбежал по ступенькам, распахнул дверь. На улицу вырвался сноп света и острым клином упал на дорожку и деревья. Вадим отстал от полковника, оглянулся. На танке, тесно прижавшись друг к другу, махая шлемами, стояли танкисты. Он шагнул было к ним — обнять их еще раз, пожать руки — и остановился. В темноте раздался протяжный свисток, кто-то крикнул:

— Закрывай дверь!

Из-за кустов выскочил маленький человек, обеими руками придерживая полы плаща.

— Демаскируете государственный объект, а еще военные! Отправлю к коменданту…

— Протри глаза, — цыкнул на него Вадим. — Не видишь, с кем говоришь? Полковника к коменданту отправит, вот герой!

Разгорелась ссора, но полковник окликнул Вадима, пропустил его вперед и плотно прикрыл дверь. На улице стало темнее прежнего, старинный дом с наглухо замаскированными окнами казался нежилым.

В вестибюле Камчатова и Вадима встретил дежурный — худощавый, шустрый паренек в ладно пригнанной шинели ремесленника. Он по-военному ответил на приветствие и предложил полковнику стул. Вадима же сесть не пригласил. Вежливый с поздними посетителями, он, видимо, не забывал про первый пункт в инструкции по дежурству — «проверить документы». Словно выбирая, он долго сравнивал корочки офицерского удостоверения и солдатской книжки. По его нерешительным жестам трудно было понять, какой из документов ему больше приглянулся.

Вадим угрюмо осматривал помещение. Здание, в котором разместилось сто двенадцатое ремесленное училище, было старинной постройки. В вестибюле дубовые панели, прореженные инкрустациями из белого мрамора, доходили до самого купола. Позолоченную люстру держала якорная цепь. Вадим насчитал на трех ободках сорок восемь лампочек, горели же только две. На второй и третий этажи вела широкая деревянная лестница, кромки ее ступеней, окованные истершимся железом, блестели. Не задумываясь, не жалея, Вадим подарил бы дежурному перочинный ножик в перламутровой оправе — целое богатство для подростка: пять лезвий, вилка, консервный нож, штопор, набор инструментов для чистки ногтей. Сказочный подарок! И за что? Лишь бы дежурный нашел какую-нибудь серьезную погрешность в документах. В сознании мальчика теплилась еще одна надежда: время позднее, может, никого из начальства училища не окажется на месте, тогда командировка на ученье отложится на полгода, не меньше. Камчатов ждать не может, каждая минута у него расписана. Гвардейский танковый полк направлялся на новый участок фронта. Камчатов не оставит сына полка, если не убедится, что он сдан в надежные руки.